Даже мартовский дождик, который шел целый час, доставлял удовольствие: от него в мастерской становилось еще уютнее. Из нее были видны парижские крыши, иссиня-черные, словно дождь покрыл их лаком, а сквозь затянувшую небо серую пелену уже пробивались солнечные лучи.

Селерен — впрочем, все звали его попросту мсье Жорж — стоял перед чертежной доской и тщательно вырисовывал очертания украшения, которое уже давно хотелось создать. Это была брошь в виде цветка чертополоха, составленная из золотых проволочек разного цвета. Замысел возник у него, когда как-то раз он увидел одну картину в витрине какого-то магазина.

Потухшая сигарета, по обыкновению, приклеилась к его нижней губе, и время от времени он принимался напевать отрывки старых песенок, от которых в памяти застряли только отдельные строчки.

Жюль Даван, старший среди мастеров, склонился над верстаком с выстроенными на нем особо точными инструментами, крохотными, словно детские игрушки: зубильцами, напильничками, щипчиками, резцами для оправ, обжимками, фильерами, пилочками…