«Верно ли высказывание Евтушенко о Бродском: «Ему удалось редко – создать свой стиль». Может быть, это сказано скорее о себе?» Нет, дело в том, что создать свой стиль – это не всегда комплимент. Как правильно написал в свое время Шестов: «Когда у писателя появляется свое лицо, то это, скорее, признак кризиса». Потому что он перестает развиваться. У Евтушенко – да, есть свой стиль, безусловно, но именно за счет этого своего стиля и формируется некая инерция. Очень интересный роман, повесть, точнее, Савеличева «Я, Братская ГЭС…», который, собственно, номинирован на «АБС-премию» в этом году. Он как раз попытка, может быть, слишком едкого анализа стиля Евтушенко, его феномена. Мы, безусловно, будем возвращаться к Евтушенко, но мне кажется, что лучший его период – это примерно с 1958-го по 1966-й. Иными словами, «Братскяа ГЭС» и позднее начавшийся период его циклопических поэм – я склонен согласиться с Львом Аннинским, – что это конец лирического усилия и начало некоторой ретардации. Поэма – это ведь жанр отступления, жанр враждебный лирическому поиску, лирическому чувству. При том, что в поэмах Евтушенко, даже в «Маме и нейтронной бомбе» были отличные куски, но мне представляется, что лучшее свое он написал, условно говоря, до сборника «Катер связи» включительно. Потому что в «Катере связи» были великолепные тексты.Даже такие стихи, как «Аленины ноги», при всех их штампах и клишированности, при некотором лирическом самоподзаводе, – это были все равно хорошие стихи. После «Катера связи» пошли определенные инерционные явления. Но Евтушенко мне при первой встрече (я же с ним познакомился, когда мне было 15 лет) в журнале «Юность» сказал: «Продукты распада накапливаются в организме с 24 лет». Наверное, он был прав. Надо дерзать, как говорил он, пока вам нет 24-х. Старайтесь поднимать большие штанги. Наверное, он прав был.
«Философ Пустовит утверждает, что чем эстетичнее текст, тем менее он поддается переводу. В чем же тогда смысл перевода эстетически…?» Понимаете, Олег, не всякая попытка должна быть успешной. Очень многие попытки дотягивают вас до уровня гения, даже если вы на этот уровень не поднимаетесь. Надо упражняться, надо, действительно, поднимать большие штанги, надо брать на себя неразрешимые задачи, потому что все разрешимые уже разрешены. Помните, как говорил Пастернак: «Сегодня надо печатать только неразрешенное, потому что все разрешенное уже давно напечатано». И делать надо только запрещенное.
