Ягнёнок с бодуна затеял опохмелку.
Но вот непер: набил с кентами стрелку,
А возле пивняка позорный рыскал Волк.
Ягнёнку хочет он порвать на попе целку,
Но, по понятиям желая всунуть ствол,
Берёт на понт: «Овца, куда ты роги мочишь?
Помоишь кругаль мой, судьбу-злодейку дрочишь!
За борзость такову
Очко на тряпки я тебе порву!»
«Не в падлу честному бродяге,
Но я скажу по-братски, без базла,
Что свой шмурдяк глушу я из горла,
К тому ж из личняковой фляги,
И не фиг на меня крошить батон».
«Так я ещё и бесогон!
Животное! ты загрубил по-конски!
Але-мале, городовой японский, —
Мне помнится, ещё в запрошлый год
Ты здесь грозился поиметь мой рот».
«Да я откинулся из зоны в понедельник», —
Ягнёнок гонит. «Значит, твой братан».
«По жизни я голимый сирота».
«Короче! кореш твой или подельник.
Семейник, зема твой или шиха –
Вы все позорной масти
И пайку кровную готовы рвать из пасти, —
Но я вам выверну наружу кендюха!»
«Да я не при делах…» – «Нишкни, не надо трёпа!
Мне стремно косяки считать твои, урла!
Ты виноват уж тем, что у тебя есть жопа!»
Сказал – и отодрал Ягнёнка, как козла.