| | | Написал
НЕСОСТОЯВШИЙСЯ ТРИУМФ ГЕНЕРАЛА МАКАРТУРА
автор Рожанский Лев -
Aug 8, 2013
531
0
ПОДЕЛИТЬСЯ
Facebook
Twitter
27 июля исполнилось 60 лет со дня окончания войны в Корее
В октябре 1950 года Народно-освободительная армия Китая выдвинулась к границам Северной Кореи, войска которой в полном беспорядке отступали тогда под ударами сил ООН, основу которых составляла тогда американская 8-я армия. Начиная с 18 октября китайцы стали небольшими отрядами просачиваться на корейскую территорию, а когда 25-го открыли военные действия, это было полной неожиданностью для противника: американская воздушная разведка попросту не заметила … 150-тысячное воинство!
«Главная причина, по которой китайцы не были обнаружены, – пишет военный историк Бевин Александер в своей новой книге “Война Макартура” (MacArthur’s War: The Flawed Genius Who Challenged the American Political System. By Bevin Alexander / Berkley Caliber, New York), – заключается в том, что у них было очень мало артиллерии и машин, и к своим позициям они обычно шли пешком. Они оставляли очень слабый отпечаток на окружающей среде, а передвижение только по ночам помогало его скрывать. С собой у них было только легкое вооружение, которое вместе с боеприпасами и едой они иногда перевозили на животных, но главным образом на себе, на элементарных деревянных А-образных рамах, которые привязывают к спине китайские и корейские крестьяне». Хотя подобная логистика чрезвычайно ограничивала китайских военных, замечает Александер, она, однако, делала их независимыми от наличия дорог; солдаты могли воевать всюду, куда они могли добраться пешком, а в гористой местности это давало им дополнительное преимущество. Войска ООН, со своей стороны, снабжались только по дорогам, и это было их уязвимым местом.
Вместо артиллерии китайцы полагались на минометы, американские, захваченные у сбежавших на Тайвань гоминьдановцев, и советские. Естественно, что переносили их в разобранном виде. А так они обходились винтовками, пулеметами, гранатами… Любимая тактика – перекрыть каким-то заграждением дорогу, по которой продвигалась вражеская часть, а когда она останавливалась, – аналогичным образом заблокировать ее с тыла, дальше – дело техники. Еще очень практиковались обход с флангов, просачивание сквозь прорехи в обороне, ну и главное – во избежание атак вражеской авиации – навязывание боя в ночных условиях.
Как бы то ни было, шок для южнокорейской армии и ее американских союзников оказался абсолютным, потери – оглушительными; в результате без пяти минут победители покатились обратно. Но тут произошло непредвиденное: 6 ноября подразделения НОАК в полном порядке развернулись и ушли в горы, бои прекратились. Что бы это значило? Дело было в политике…
12 января 1950 года государственный секретарь Дин Ачесон выступил с большой программной речью о внешнеполитической стратегии Соединенных Штатов. В частности, он провел в ней «стратегическую линию американской обороны на Тихом океане»: Алеутские острова, Япония, Филиппины. Подчеркнутое отсутствие Южной Кореи и Тайваня не могло не бросаться в глаза, и определенные выводы, как потом оказалось, противостоящим лагерем были сделаны. Северокорейский лидер Ким Ир Сен и без того точил зубы на сеульский режим, однако И.В. Сталин, к которому он в 1949 году ездил за разрешением его скинуть, с таковым, опасаясь американцев, медлил. После речи Ачесона, из которой следовало, что защищать Южную Корею США не намереваются, положение изменилось – Ким Ир Сену была дана отмашка, а к ней – поставки современного оружия, в том числе прославленных танков Т-34. И когда 25 июня 1950 года северокорейские войска перешли 38-ю параллель, они практически не встретили сопротивления – южане к войне были совершенно не готовы.
Подобный удар по своему престижу американцы потерпеть не могли. «Если бы коммунистам, – писал позднее президент Гарри Трумэн, – было дозволено захватить Республику Корею без противодействия свободного мира, ни одно малое государство не нашло бы в себе мужество сопротивляться угрозам и агрессии более сильных коммунистических соседей». И тут в Вашингтоне как нельзя кстати вспомнили о меморандуме Дугласа Макартура, главнокомандующего американскими войсками на Дальнем Востоке. Он был написан 14 июня и выражал глубокую тревогу в связи с вероятным нападением коммунистического Китая на Тайвань. Макартур предлагал ряд контрмер для предотвращения этого нападения, не исключая и военные, – это Вашингтону не нравилось, ибо, как показала речь Ачесона, Тайвань в число американских стратегических приоритетов не входил. Но идея тихого раздела влияния на Дальнем Востоке была Северной Кореей торпедирована, американцам пришлось вступать в драку.
 Первое боевое крещение выпало на долю тех американских частей, которые были расквартированы в Японии, порядочно там, судя по всему, разленились и сходу, после переброски в Корею, перестроиться, конечно, не могли. Поэтому Ким Ир Сену, несмотря на возросшее сопротивление неприятеля, удалось захватить почти всю южную территорию, за исключением так называемого «Пусанского периметра» (американцам сумели-таки создать мощную оборону вокруг важнейшего порта Пусан). В политическом же плане США добились в ООН резолюции о посылке в зону конфликта международных сил под голубым флагом (советский делегат при голосовании в Совете Безопасности отсутствовал; «по сути, – отмечает Бевин Александер, – Сталин сказал Ким Ир Сену, что тому придется выигрывать сражение своими собственными силами»). Теперь предстояло решать вопрос – как победить северокорейскую армию?
Дуглас Макартур нашел этому вопросу блестящее решение. В то время как практически все войска Северной Кореи сосредоточились вокруг Пусанского периметра, их снабжение осуществлялось по единственной железнодорожной ветке, которая вела с севера через Сеул и дальше на юг, где шли бои. «Макартур увидел, – пишет Александер, – что если американцы высадят морской десант в Инчхоне, порту всего в 20 милях к западу от Сеула, то они смогут быстро захватить Сеул и перерезать железную дорогу. Лишенная пищи, боеприпасов и топлива, северокорейская армия перестанет существовать в считанные дни, даже стрелять не понадобится». Несмотря на рогатки, которые ставил Макартуру Пентагон в лице Объединенного Комитета начальников штабов – там выступали за более традиционные, фронтальные методы ведения кампании, – план Макартура был принят администрацией Трумэна и десант назначен на 15 сентября; выбор именно этой даты диктовался высотой прилива, необходимой для подхода к берегу десантных судов и высадки ни много ни мало, а 70-тысячной армии.
Операция прошла, как хорошо отрежиссированный спектакль, – гладко и практически без помех со стороны ошеломленных северокорейцев, за исключением сопротивления, оказанного ими в уличных боях при взятии Сеула. В течение пяти дней силы Ким Ир Сена рассыпались, и его солдаты обратились в беспорядочное отступление-бегство. Эта триумфальная победа не только вознесла авторитет Макартура до заоблачных высот, но и заронила у американского руководства идею объединения двух Корей. Без лишних слов понятно, что именно таким был план самого Макартура, – ключевое значение имела все же возможная реакция КНР на выход американских войск к ее границам. И вот здесь охваченные эйфорией победы американцы  просчитались.
Несмотря на почти единогласную поддержку создания единого корейского государства своими советниками, Трумэна все же точил червь сомнения. И, хотя вторжение в Северную Корею уже началось, он решил отправиться на личную встречу с Макартуром, чтобы тот, глядя ему в глаза, подтвердил, что ни Сталин, ни Мао Цзэдун воевать с Америкой не будут. 15 октября эта встреча состоялась на тихоокеанском островке Уэйк, и генерал как лично Трумэну, так и приехавшим с ним официальным лицам заявил, что русские не вмешаются точно, а китайцы тоже вряд ли. Ну пошлют в Корею 50-60 тысяч солдат, так ведь авиации у них нет, устроим им «мясорубку»… До китайского наступления оставалось всего 10 дней…
Вернемся к тому, с чего мы начали. Почему китайские войска в разгар успешных наступательных операций внезапно свернули их, и ушли с занятых территорий? «Единственное вразумительное объяснение было в том, – пишет Бевин Александер, – что китайское руководство атаковало силы ООН в знак предупреждения и что оно отступило для того, чтобы дать их командованию шанс пересмотреть то, что оно делало, и отойти. Но каковы бы не были намерения Пекина, реакция, как в Вашингтоне, так и в Токио [где находилась штаб-квартира Макартура] свелась к игнорированию свидетельств прямо перед их носом и деланию вида, что ничего не изменилось. Последовавшее затишье, которое длилось почти три недели, предоставило администрации Трумэна достаточное время, для того чтобы приспособить свою политику к изменившейся ситуации. Но она ничего не сделала, невзирая на тот факт, что у Вашингтона появились большие вопросы относительно компетенции Макартура».
Вообще тучи над головой семидесятилетнего генерала сгущались уже давно. До корейских событий США старались не доводить дела до конфликта с КНР и, как говорилось выше, были даже согласны сдать Тайвань. Макартур же был категорическим противником этого и мнения своего не скрывал. С началом корейской войны все изменилось – «Трумэн и Ачесон понимали, что для администрации будет политическим самоубийством послать американские вооруженные силы для защиты Южной Кореи и не послать их для защиты Тайваня». Все же Вашингтон китайцев провоцировать не хотел, а Макартур, казалось, только этого и добивался. 31 июля-1 августа он демонстративно посетил Тайвань, где встретился с Чан Кайши, после чего тамошняя пресса заговорила о возможности того, что США будут вооружать армию последнего «для возвращения на континент». Разъяренный Трумэн потребовал от Макартура, чтобы «ни единая наша акция не привела к обшей войне или дала другим предлог сделать это». О’кей, пожал плечами генерал, но уже 26 августа президент получил текст заявления Макартура, которое предназначалось для оглашения на собрании организации «Ветераны иностранных войн». Это заявление Трумэн расценил как «военную политику агрессии», которое в мире прочтут именно так и что именно так оно и рассчитывалось. Догадку Трумэна почти дословно подтвердил комментарий советского представителя в ООН А.Я. Вышинского: «Никто иной как генерал Макартур недавно с циничной откровенностью проинформировал весь мир о решении правящих кругов Соединенных Штатов любой ценой превратить Тайвань в американскую базу на Дальнем Востоке». Судьба своенравного военачальника повисла тогда на ниточке, но в разгар подготовки десанта в Инчхоне снимать его Трумэн не рискнул. Зато после прохлопанного американцами вторжения в Корею десятков тысяч «китайских добровольцев» затихшая было конфронтация между президентом и генералом не могла не обостриться.
Удивительно, но все обвинения в свой адрес Дуглас Макартур отметал безапелляционно. «Во всех своих заявлениях, – пишет Александер, – Макартур отрицал любую ответственность за поражения и во всем винил ограничения, запрещавшие расширять войну за пределы Корейского полуострова, которые были введены Вашингтоном. Он не признавал себя виновным в том, что по его настоянию 24 ноября было начато наступление к [пограничной] реке Ялу, а именно этот его приказ спровоцировал китайское контрнаступление». Более того, в меморандуме от 30 декабря Макартур потребовал перенесения военных действий на территорию Китая, блокады китайского побережья, бомбардировок с моря и воздуха промышленных и военных объектов, усиления войск ООН частями Чан Кайши и т.д. 9 января его предложения были отвергнуты. Между тем в канун Нового года НОАК организовала новое наступление, в результате которого войска ООН вынуждены были оставить Сеул и на юг потянулись десятки тысяч беженцев. Определитесь наконец, чего мы добиваемся в Корее, обращался Макартур к вышестоящим. «Войска устали от долгой и трудной кампании, – писал он, – и их моральное состояние станет серьезной угрозой для их боевой эффективности, если политическая основа, ради которой от них требуют жизни в обмен на время, не будет четко очерчена, полностью уяснена и будет настолько убедительной, что люди с энтузиазмом согласятся принять опасности войны».
Прошло некоторое время, и стало ясно, что китайское наступление выдыхается – коммуникации растянулись, а снабжение было достаточно примитивным. Но и американские войска не бездействовали – новый командующий 8-й армией генерал Мэтью Риджуэй возродил у них веру в победу и активизировал наступательные операции. В результате к середине марта 1951 года практически вся территория Южной Кореи была освобождена, и руководство США сочло этот момент удобным для заключения перемирия и окончания войны. 20 марта Комитет начальников штабов официально уведомил Макартура о предстоящих переговорах: «Государственный Департамент планирует на ближайшее время президентское заявление о том, что в связи с очищением основной территории Южной Кореи от агрессоров Объединенные Нации сейчас готовы обсуждать условия корейского урегулирования. В ООН присутствует ясное ощущение, что должны быть предприняты дальнейшие дипломатические усилия с целью этого урегулирования до любого продвижения крупных сил на север от 38-й параллели». В проекте примирительной речи Трумэна упоминалась возможность вывода всех иностранных войск, а также давалось понять, что КНР может получить место в ООН, которое на данный момент занимало правительство Чан Кайши. Казалось бы, война катилась к своему окончанию. И тут грянул гром…
24 марта генерал Макартур огласил собственный – ни с кем в столице США, естественно, не согласованный – ультиматум китайскому правительству, составленный в таких унизительных для самолюбия последнего выражениях, что ни на какую остановку военных действий последнее теперь уже пойти не могло. Обращаться к коммунистическому Китаю с требованием признать свое поражение, писал один историк, означало гарантированный отказ это сделать и продолжение войны. Генерал Омар Брэдли, председатель Комитета начальников штабов, в своих мемуарах вспоминал: «Я не знаю, что было на уме у Макартура в то время. […] Он опростоволосился перед армией коммунистического Китая; теперь, чему свидетелем был весь мир, его выручило блестящее полководческое искусство Риджуэя. В январе он, вероятно, убедил себя, что Вашингтон может принять его идею о расширении войны. Наша телеграмма, указывающая что Трумэн намеревается призвать к урегулированию, уничтожила эту надежду. Полномасштабной войны с Китаем, которая бы велась из Токио, больше не получалось. И, когда он осознал это, его блестящий, но хрупкий ум сломался».
Сломалось и терпение Трумэна. 9 апреля Макартур был освобожден от всех своих постов, на его место пришел Риджуэй. Война продолжалась еще два года и завершилась лишь при новом американском президенте – Дуайте Эйзенхауэре.
«Ущербный гений, который бросил вызов американской политической системе» – так назвал Макартура в подзаголовке своей книги Бевин Александер. Идеализировать его и в самом деле нельзя – ясно же, что верховное руководство вооруженными силами США осуществляется, согласно Конституции, президентом страны, лицом гражданским. С этой точки зрения, действия Макартура оправдать нельзя. Но можно ли сегодня отвернуться от того факта, что спустя 60 лет на территории Северной Кореи существует одиозный, да к тому же еще обладающий ядерным оружием режим, который охотно делится атомными секретами с изгоями всех мастей и регулярно вздымает температуру мировой напряженности? Кто может предсказать, какие еще неприятности может натворить эта незаживающая «горячая точка»? Макартур говорил: «Если война уже нам навязана, то нет иной альтернативы, как использовать все имеющиеся средства, чтобы привести ее к быстрому окончанию. Цель любой войны – победа, а не бесконечная нерешительность. В войне ничто не может заменить победу». И еще – о тех, кто при любом кризисе стараются умиротворять противника: «Они слепы к ясным урокам истории, ибо она безошибочно учит, что умиротворение делает только то, что порождает новые и самые кровавые войны. Она указывает, что нет ни единого примера, когда умиротворение привело бы к чему-то большему, чем фальшивый мир. Как и всякий шантаж, оно закладывает основу для новых и постоянно растущих претензий до тех пор, пока, так же как и в шантаже, единственной оставшейся альтернативой не станет насилие». На протяжении прошедших десятилетий эти слова, по разным поводам, вспоминались и вспоминались.
| | | | Вернуться к записи на стену |
{"id":"42934","o":30} |
