| | | Написал
ОБРАТНЫЙ ОТСЧЕТ
автор Фредди Бен Натан -
Aug 6, 2009
90
0
ПОДЕЛИТЬСЯ
Facebook
Twitter
(ЭМИЛЬ ГОРОВЕЦ: ДВЕ ГЛАВЫ ИЗ КНИГИ ЖИЗНИ)
Пылают то рассветы, то закаты.
Все заревом вокруг обагрено.
Уходят даты, словно те солдаты,
Которым возвратиться не дано.
Да, что было, то было, того уж не вернуть, – с этим, вроде бы, не поспоришь. Как, однако, относиться тогда к таким вот поэтическим строчкам:
… Но в памяти моей такая скрыта мощь,
Что возвращает образы и множит.
Шумит, не умолкая, память-дождь,
И память-снег летит, и пасть не может!?..
 Сегодня в фокусе нашего с вами внимания окажутся две памятные даты из биографии рыцаря еврейской культуры, как по праву его называют, Эмиля Горовца. Если в знаменитых романах Александра Дюма действие происходит двадцать и еще десять лет спустя после начала повествования, то наш отсчет будет обратным: я предлагаю вам совершить путешествия в прошлое из дня сегодняшнего. Итак…
20 лет тому назад
Из того многого, что произошло в год, от которого ныне нас отделяют два десятилетия, хочу выделить, казалось бы, весьма скромное: праздничный “Голубой Огонек” в московском Телевизионном Центре “Останкино”. А что удивительного? – подобных передач прошли многие десятки, а участие в них приняли сотни известных людей. Правда, времена изменились: в том, 1989-ом, в разгаре была горбачевская перестройка. И вот, на “Огонек”, проводившийся в честь профессионального праздника – Дня строителя, в числе других гостей, пригласили Эмиля Горовца, приехавшего тогда в столицу России (и еще СССР), впервые после своего выезда на постоянное место жительства за границу, иными словами, шестнадцать лет спустя. “Я не уехал, – меня уехали”, – уточнил в первом интервью, после своего отъезда из Советского Союза, знаменитый уже певец. Но во время записи упомянутого “Огонька”, обид не выказывал. Про это можно было бы сказать так: “Кто прошлое помянет, тому глаз вон”, хотя у пословицы есть продолжение: “… а кто забудет, тому – оба!”. Так, или иначе, за рамки праздничной встречи в студии беседа с незабытым многими исполнителем не вышла. Памятуя о дате календаря, в честь которой был организован тот “Голубой Огонек”, один из ведущих программы поинтересовался у Эмиля Горовца, что лично он в своей жизни построил. “Я оставлю после себя свои песни”, – последовал ответ – человека, сознающего, что прожил годы недаром. Ирония судьбы! – Бывшего отщепенца привечали на том самом “Огоньке”, с которого в свое время, началась громкая его слава и откуда он потом был изгнан. Вместе с еврейской культурой, которую впитал с молоком матери и которой отдал большую часть своей жизни.
Выпускник еврейской театральной школы, солист ГОСЕТа, в мрачную пору 1940-50 годов, когда цвет еврейской культуры был раздавлен сталинским сапогом, он строил свой репертуар на еврейском фольклоре, что уже само по себе было большим мужеством. В 1959 году его даже выпустили в Париж вместе с группой других артистов-евреев на празднование 100-летия Шолом-Алейхема. А в 1960 году он стал лауреатом всесоюзного конкурса артистов эстрады. Это была вершина его советской карьеры; выше ему подняться не дозволили. В 1960 году Горовец запел на русском языке, который был, стоит заметить это, лишь третьим для него – после еврейского и украинского. Запел с таким идеальным произношением, с такой четкой артикуляцией, как будто всю жизнь этим и занимался. Он – еврей – не только по паспорту, что нередко бывает, но и по своей сути, нареченный при рождении Рахмилем, так глубоко проник в загадочную русскую душу, что известные композиторы стали специально для него писать свои произведения. Они знали: песня, впервые исполненная Горовцом, обречена на успех. А в основе успеха этого были изумительный голос, которым певец был одарен от природы и его артистичность, бесспорный талант драматического актера. Он был первым исполнителем “Дроздов” – песни Сергея Острового и Владимира Шаинского, родившейся 40 лет назад:
Вы слыхали, как поют дрозды,
Нет, не те дрозды, не полевые,
А дрозды, волшебники дрозды,
Певчие избранники России.
По поводу записи этой песни ясно высказался главный тогдашний редактор музыкальных программ Всесоюзного радио: “Вы хотите, чтоб русских “Дроздов” пел Эмиль Горовец?!”. “Дрозды” были признаны лучшей песней 1969 года. К слову, в интернет-словаре “Википедии” сказано, что наиболее известными исполнителями этого произведения были белорусские “Песняры”, Геннадий Белов и Алла Пугачева. А вот о  Горовце вообще не упомянуто. Тоже – информация к размышлению… Горовец исполнил впервые такие шлягеры, как “Королева красоты”, “Голубые города”, и, еще до того, как вышел фильм, песню Андрея Петрова “Я шагаю по Москве”. Для Горовца писали Френкель, Мурадели, Бабаджанян, Аедоницкий… После того, как в феврале 1963 года по радиостанции “Юность” прозвучал его 45-минутный концерт, к нему пришла настоящая слава. Радиокомитет был завален восторженными письмами слушателей. Певца начали приглашать на телевидение. Он стал постоянным гостем популярнейшей радиопередачи “С добрым утром” и не менее популярного “Голубого огонька” (вот и представьте себе, какие чувства Горовец испытал, участвуя в упомянутой уже телепрограмме в 1989-ом году).
Надо сказать: многое из того, что делал Эмиль, делалось вообще впервые. Он первым в Союзе начал петь  песни в ритме свинга. Он познакомил российскую публику с неаполитанскими песнями и ариями из лучших бродвейских мюзиклов. Это сейчас кажется, что ничего особенного тут нет. Но тогда это был подлинный прорыв, окно, прорубаемое в новый, неведомый советским людям, мир. Но чем отвечала ему страна в лице чиновников от искусства и более высокого руководства? С русским репертуаром певца командировали на Украину, а с еврейским – в Сибирь. Эти нечистые игры продолжались до апреля 1970 года. Тогда вместо Николая Месяцева, руководившего Гостелерадиокомитетом с 1964 года, в кресло председателя сел Сергей Лапин (ранее – генеральный директор ТАСС). Он пробыл на этой должности дольше всех председателей – 15 лет и проявил себя, как махровый антисемит. Этот почитатель поэзии Мандельштама и Пастернака рьяно принялся искоренять из подведомственного ему учреждения еврейский дух. Автору этой публикации, также работавшему тогда в данной системе, из достоверного источника стал известен эпизод, который произошел на расширенном заседании Коллегии Гостелерадио, куда приглашены были представители редакций из национальных республик, готовящие программы для Всесоюзного телевидения и радио. На совещании московские руководители корреспондентской сети подняли вопрос о том, что звуковые материалы на русском языке, в частности, из республик Закавказья и Средней Азии, поступают с сильным местным акцентом, причем не только у участников записей, но и у самих ведущих, то есть, у журналистов. И тут разворачивавший свою деятельность руководитель  Гостелерадио публично озвучил с места стратегию “новой метлы”: “Нас устраивает любой акцент, кроме еврейского”. Дабы не быть обвиненным в цитировании не запротоколированных высказываний (а в протоколах заседаний Коллегий Гостелерадио СССР данная реплика, разумеется, не зафиксирована), приведу свидетельство из воспоминаний о Сергее Лапине, которые были подготовлены Светланой Федотовой и Федором Раззаковым (их-то уж в предвзятости заподозрить трудно) и опубликованы в газете “Вечерняя Москва” (№149 (23947) от 12.08.2004): ” Именно благодаря ему (то есть Лапину) в начале 70-х с экранов телевизоров на долгие годы исчезли такие популярные исполнители, как: Вадим Мулерман, Валерий Ободзинский, Майя Кристалинская, Аида Ведищева, Эмиль Горовец, Нина Бродская и другие”. От себя добавлю, ну просто не могу не добавить: “Какие имена!”. Невольно просится на перо перефразировка стихов из поэтической классики:
Не мог терпеть еврейской славы,
Но понимал ли в час расправы (Не по Лермонтову, но по существу),
На что он руку поднимал?
…Одно из имен в длинном списке жертв – Эмиль Горовец. Исполнитель продолжал с неизменным успехом концертировать, его выступления приносили государству миллионные доходы, но перед ним захлопнулись двери радио и телевидения. Его, подлинно народного певца, не удостоили даже скромного звания заслуженного артиста республики. Шесть раз(!) подавал его документы на присуждение этого звания директор Московской эстрады и шесть раз получал отказ. В конце концов, получив сверху четкое указание считать этот вопрос закрытым, он компенсировал Горовцу моральный ущерб дорогостоящей немецкой звуковой аппаратурой. А певец продолжал гнуть свою линию. Он ухитрялся протаскивать в программу “Песни народов мира” одну-две еврейские песни, но вскоре и это стало невозможно. В 1972 году с женой, актрисой Маргаритой Полонской, его верной соратницей, партнершей и помощницей, Горовец подал заявление в ОВИР на выезд в Израиль. В 1973 году супруги прибыли на историческую родину, став первыми, по сути, советскими эмигрантами той поры из высшего актерского эшелона, с навешанным на них клеймом предателей.
И вот, оказавшись в Москве через шестнадцать лет, Эмиль Горовец смог убедиться в том, что его помнят и любят – те, кто знал и любил прежде. Он поклонился могиле родителей в Гайсине, откуда родом, записал две пластинки из своего американского репертуара и, судя по всему, надолго излечился от ностальгии.
10 лет тому назад
Карьера Эмиля Горовца в Израиле не сложилась. Он оказался не понятым и в переносном, и в прямом смысле слова. Готовясь к отъезду, он подготовил большую музыкальную программу на языке идиш, и был уверен, что в еврейском государстве его творчеству будет открыт зеленый свет. Горовца удивило, что в Сохнуте говорили с ним на иврите, хотя, как он чувствовал, понимали и русский, и идиш. Но дело было, конечно же, не в чиновниках из Еврейского Агентства. Просто в те годы у репатриирующихся в Израиль, ввиду отсутствия достоверной информации, представления об этой стране были далекими о действительности. В том числе, о ситуации с языком и культурой идиш. В свое время, язык этот предлагалось признать в Израиле государственным – в память о шести миллионах жертв Катастрофы. Но что значит идиш для евреев-сефардов, для выходцев из стран Азии и Африки? И только иврит – древний и возрожденный на земле предков, мог стать и в итоге стал объединяющим для уроженцев страны и для репатриантов из всех регионов планеты. А идиш был не просто отодвинут, но и подвергся в известный период гонениям. Лишь в последнее время ситуация изменилась и предпринимаются усилия (правда, по мнению многих, недостаточные) для сохранения этого языка, созданной и продолжающей создаваться на нем культуры. Что же тогда говорить про 1973-й год?
Так, или иначе, а Эмиль Горовец уехал в США. Тогдашний мэр Нью-Йорка Эдвард Коч лично принял участие в оформлении ему рабочей визы. Договор с пригласившей его организацией – “Арбайтер-Ринг” (“Сообщество рабочих”), светской американской еврейской организацией, ставящей своей целью сохранение идиш-культуры, был заключен на семь лет. Когда срок действия контракта истек, законопослушный певец вернулся в Израиль, проехал по всей стране, дал 22 концерта за один месяц. Но бросить якорь ему опять никто не предложил. И он вернулся в США. Много концертировал, открыл в Манхэттене “Балалайку”, первый русский ресторан в Нью-Йорке с собственным шоу, где был солистом. Однако заведение не приносило существенных доходов. Да и для самого певца главным было не ведение бизнеса, а возможность свободно выступать, независимо от контрактов. Горовец работал на еврейском радио, вел программы на мамэ-лошн. Выходил в эфир три раза в неделю. Сочинял по несколько песен для своих передач – слова и музыку. У него собралась огромная фонотека. Многие песни он переводил с идиша на русский. Позже он вел передачу “Мамэ-лошн” (“мамин, то есть, родной язык) на радиостанции WMNB, а затем – на радио “Надежда”. Его вклад в идиш-культуру неоценим. Горовец переводил на идиш советские эстрадные песни, которые пел сначала в Израиле, а потом с успехом исполнял в постоянных гастрольных поездках по Америке и Западной Европе. В одной из трех комнат своей квартиры в Нью-Йорке он оборудовал профессиональную студию, где записал множество новых и старых песен на разных языках и оперных арий, создав уникальную фонотеку.
Десять лет назад, в 1999-ом году, Эмиль Горовец в последний, как оказалось, раз прилетел в Израиль, в страну, которую, несмотря ни на что, продолжал любить сыновней любовью. Еврейской родине певец посвятил и подарил песню, в которой есть такие слова:
Израиль мой родной,
Восставший из огня,
И предков стон и боль
Зовут к себе меня.
Автору этой публикации посчастливилось тогда встретиться с Эмилем Яковлевичем и записать с ним радиоинтервью. Перед тем, как мы направились в студию, певец подарил мне, подписав его на память, альбом, о котором, уверен, знают немногие. Содержание его составили озвученные на языке идиш популярные русские народные песни, романсы, а также песни цыган. “Выхожу один я на дорогу”, “Белеет парус одинокий”, “Куда, куда вы удалились?”, “Ямщик, не гони лошадей”, “Мой костер”, “Две гитары”, “Дорогой длинною”, – эти и другие любимые многими музыкально-поэтические произведения (всего на компакт-диске их 20), будучи мастерски переведенными с русского на мамэ-лошн и раскрывающие богатство и красоту этого языка, обрели новую жизнь. Песни для альбома собирались в течение нескольких лет, и по всему чувствовалось, что работой этой автор проекта был вполне удовлетворен.
Общаясь с живой легендой эстрады, нетрудно было понять: у 76-летнего певца проблемы со здоровьем. Говорил он так, как бывает, когда не хватает дыхания, а дарственную надпись на компакт-диске оставил подрагивавшей рукой. Но у микрофона, как только речь пошла о том, чему он посвятил свою жизнь, гость нашей студии волшебно преобразился. Потускневшие глаза засветились чарующим светом, и на лице  появилась добрая улыбка. Эмиль Горовец рассказал о том, что знакомство с традицией идиш-культуры в Соединенных Штатах стало для него праздником больших открытий, – в частности, творчество Ицика Мангера, о котором практически ничего не было известно в бывшем СССР. “В США, – сказал исполнитель, – я окончил Университет еврейской культуры”. И это дополнительное образование помогло ему существенно пополнить репертуар и сделать более содержательными свои радиопрограммы, транслировавшиеся в нью-йоркском эфире.
Речь в нашей беседе, пленочная запись которой бережно хранится в моей фонотеке, не могла не коснуться судьбы языка еврейских местечек и идиш-культуры. “Когда я начал петь на идише, – рассказал певец, мой отец сказал мне: “Сынок, зачем ты это делаешь? У этого языка нет будущего”. Но вот я прожил жизнь в этой культуре, посвятив десятилетия этому искусству, и убежден, что идиш переживет не только меня. Пока хоть один еврей будет говорить на идиш, читать книги на этом языке и распевать песни, то, как об этом сказано в одном из стихотворений замечательного поэта Льва Квитко, идиш будет жить. Такой язык и такая культура не могут перестать существовать – это все равно, как в бою: если знаменосец выпускает древко из рук, то знамя непременно подхватит другой”. Слова эти можно считать духовным завещанием Эмиля Горовца, ибо интервью с ним оказалось последним на нашей радиостанции и одним из последних вообще. Уже после записи он поблагодарил меня лично за то, что одна из моих авторских программ в сетке вещания Израильского радио на русском языке – “Мамэ-лошн – негасимый свет” посвящена культуре идиш, о чем, как выяснилось, знают не только в Израиле.
… Рыцарь идиш-культуры успел встретить третье тысячелетие. Из жизни он ушел в августе 2001-го года. А на языке, который был для него родным, надо верить, говорить будут и наши потомки.
| | | | Вернуться к записи на стену |
{"id":"42905","o":30} |
