| | | Написал
Болевые точки: человечество и будущее или война и выбор[color][size][font]
Заседание КДКД 10.03.2015
Рефлексивный семинар
 Клуб дилетантов собрался 10 марта 2015 г., чтобы в режиме рефлексивного семинара наметить основные векторы проработки рамочной темы «Сложная идентичность». В рамках этой задачи предполагалось также зафиксировать заявки участников на авторские доклады, в которых бы освещались те или иные аспекты рамочной темы. Модерацию заседания проводил Сергей Аркадьевич Дацюк, при активном участии Владимира Африкановича Никитина.
Открывая заседание, Сергей Дацюк напомнил озвученную им на предыдущей встрече схему современной сложной идентичности, в которой были отражены отношения идента Х к идентальности Y, а также воплощенное в Z давление, которое оказывает социум на этот процесс идентификации. Причем модератор на ходу усложнил схему, отметив, что идент Х может оказаться сориентированным на одну из нескольких идентальностей – на Y1 или Y2, для которых есть свои пространства идентичностей Z1 и Z2 (схема в конце текста).
Этот тезис он иллюстрировал динамикой идентификации одного из наших товарищей-одноклубников, который не поддержал протестные события 2013-2014 гг., отказался доверять украинским источникам информации (СМИ в частности) и теперь проводит больше времени в Беларуси, чем в Украине. В этой связи Дацюк предложил поразмышлять, чем может быть обусловлен подобный идентификационный выбор, насколько он свободен и существуют ли возможности предвидеть его и обернуть вспять. В отношении последнего пункта докладчик был пессимистичен: ведь идент, отказываясь от определенных источников информирования, игнорирует и саму реальность, которую эти источники представляют.
В конкретной ситуации нынешних русско-украинских отношений это означает разрастание пропасти между реальностью россиян и реальностью украинцев. Поэтому Сергей Дацюк даже поставил вопрос, носит ли различие реальностей онтологический характер, или же, может быть, оно не сущностно. В пользу последнего говорит, к примеру, гипотеза Ольги Михайловой о появлении в наше время возможности идента сопротивляться притягательности той или иной идентальности, пропагандируемой из позиции Z – а значит, сопротивляться самому Z. Это сопротивление ведет не просто к ослаблению данной позиции, но и к замещению ее позицией идента Х.
Органичную потребность в преодолении пропасти между враждующими реальностями разных идентичностей озвучил Владимир Никитин, взяв следующим слово. Для него разделение на «своих» и «чужих», как бы ни было оно укоренено в человеческой истории, воспринимается как трагичное и страшное. Давая такие эмоциональные оценки, Никитин пояснил, что выбор темы рассуждения для него всегда и обязательно связан с вопросом: «Что у вас болит, что вы взялись за эту тему?». И конкретно тема идентичности для него связана с тревожащими, «больными» вопросами – как соотнестись с Богом и благом, что делать с будущим, где предел между индивидуальным и стереотипным, где вообще предел, по отношению к которому происходит самоопределение.
Но главное – какой смысл совместного человеческого общежития и, в частности, совместности в украинской идентичности? Ставя так вопрос, Владимир Африканович тут же внес поправку: «человеческие смыслы ни в чем не содержатся: в человеке смысла нет, в жизни смысла нет, в космосе смысла нет. Смысл это установление отношений – причем с преодолением и болью – между мной и чем-то вне меня». Иллюстрируя позицию Никитина, Сергей Аркадьевич дорисовал на схеме позицию Y3, которая представляет собой идентальность самоопределения, не совпадающую с другими двумя.
Озвученные Никитиным вопросы вызвали отклик у Евгения Леня, который заявил, что готов ответить на ряд из них. Кроме того, он подверг критике схему Дацюка как чересчур упрощенную. Преодолеть недостатки схемы можно за счет осознания власти стереотипов над человеком, считает Лень, ведь 99 % решений индивида обусловлены факторами, заданными по отношению к человеку извне – укладом, средой, образом жизни и т.п. Этот же тезис он отстаивал и в дискуссиях, отзываясь на выступления других участников семинара. Но тезис о «99 %» вызвал неприятие Владимира Никитина, (который подчеркнул, что его личные «99 %» совершенно иные, нежели у других) и Сергея Дацюка (который уверил, что лично он свободен на 99 %, а обусловлен – на 1%).
На взгляд Леня, решающую роль в формировании идентичностей играет структура общества, которая формирует запрос на идентичности. Человеку же общество и среда предлагают лишь складывать паззлы из уже готовых вариантов: «пока человечество было молодое, базовых элементов было ограниченное количество, и картинки, которые формировались из паззлов, были крупноблоковыми. Теперь в информационный бум увеличивается количество социальных ролей – значит, надо формировать больше базовых элементов. Сегодня множество блоков, из которых мы сами собираем себя».
В своем выступлении Евгений Лень сделал заявку на доклад «Личность и общество в условиях быстрого времени». В докладе он предполагает раскрыть потенциал быстрого реагирования, поскольку те общественные структуры, которые имеют большую скорость реагирования, оказываются в выигрышном положении и могут задавать темп для других групп. Модератор заявку принял, хотя предостерег не увлекаться разворачиванием нарративов – аудитории не так интересно чье-то видение мира, как рефлексия по конкретной теме.
Выступление Юрия Коваленко касалось природы идента Х, которая, по его мнению, и обуславливает выбор идентичностей. Он сослался на идеи Павла Штепы и Александра Палия, согласно которым идентичность задается на генетическом уровне. Во всяком случае, различие идентификационных практик россиян и украинцев связно с многосотлетним историческим опытом этих народов, и им обусловлено, считает Коваленко. Так что человек трактуется как обусловленный, но даже не так средой, как генетической памятью. В этом вопросе Никитин озвучил альтернативную позицию, согласно которой «человек это не то, что есть, а то, что делается».
Активной роли Z коснулся в своем выступлении участник семинара Юрий. Он подчеркнул, что инструменты воздействия на идента получают те активные люди, кто формулировал и популяризировал свою позицию на этапе, предваряющем конфликт идентичностей – до вызова, которым стал такой конфликт для массового сознания. Таким образом, эти индивиды формировали те идентальности, с которыми пришлось соотноситься остальным, чья идентичность оказалась, по сути, вторичной или реактивной.
Идею сравнения идентичностей на этапе становления и на этапе распространения поддержал в выступлении Ярослав Сарафанников; причем второй этап – операция выбора идентичности из наличествующих моделей была обозначена им как деградация. Что же касается позитивного сценария в нынешнем идентификационном конфликте России и Украины, Сарафанников видит его решение в общем проекте – в освоении фронтира в некоем новом месте, хотя и непонятно, в каком именно. Такой подход модератор обозначил как «отложенное мышление», и предложил выдвигать впредь более конкретизированные представления.
В коммуникации вокруг тезисов выступавших возникла потребность определиться с реальностью – есть ли она «на самом деле», можно ли в нее прорваться, либо же, как предположил Сергей Дацюк, она предстает перед нами лишь в разных проекциях – идентальностях Y1 и Y2. Юрий Проценко иронически оценил эту ситуацию: «Хитрая обезьяна Х не может увидеть истину, как она есть, а только через призму идеологии Z», причем Z он также уподобил светофильтру (истина как она есть или реальность как она есть была Сергеем Аркадьевичем изображена на схеме в правом верхнем углу как R). А вот Владимир Никитин верит в возможность работы с различиями идентальностей – в будущем, а также в идентификации с наиболее широкими общностями, в первую очередь – с человечеством.
В этом контексте прозвучало и выступление участника семинара Алексея, который вместо апелляции к реальности апеллировал к мифу – поскольку для создания общей реальности первый шаг это и есть создание общего мифа. Но эффективность такого решения модератор оспорил, напомнив, что создатель мифа тоже обладает некоей идентичностью, что может быть не для всех приемлемо. «Отдайте Путину Украину и он создаст общий миф», – иллюстрировал свою идею Дацюк.
Виктор Тодорюк взял слово, чтоб представить свое видение темы как наиболее сложное и многофакторное. В пользу этой сложности, по его мнению, говорит матрица определений, то есть идентификаций человека, где только негативных характеристик 700, плюс еще 600 позитивных. Эти характеристики проявляются в процессе, и поэтому понимание процессуальности Тодорюк представил как сущностно важное в рассуждениях об идентичности. Категория процесса, на его взгляд, должна быть дополнена категориями качества, меры и отношений, а само рассуждение должно проходить «на растяжке этих категорий» вне субъектных и объектных опор в мышлении. Далее он еще больше усложнил представление, напомнив об уровнях когнитивного управления, которые были обозначены когда-то Переслегиным как управление Подлинностью, управление Действительностью и управление Истинностью.
Такой подход вызвал вопросы Дацюка – относительно целесообразности заявленного количества категорий, о том, откуда появились субъект-объектные опоры, и главное – какой смысл вкладывается в понимание процесса. Ответ, что «процесс есть перемещение чего-то по определенной позиции, когда есть изменение по отношению к координатам, или в категориях времени», модератора не удовлетворил. Он усмотрел здесь представление ХІХ века и предложил примкнуть к позиции Владимира Никитина, то есть сконцентрироваться на процессе самоопределения. Поначалу с этим Тодорюк согласился.
Однако уже в следующем тезисе он толковал самоопределение в духе выбора специфических комбинаций «из того, что есть в культурном пространстве». И вновь вернувшись к теме процесса, он заявил, что самоорганизация и самоотнесение понимаются как процесс, обращенный к будущему. С другой стороны, процесс уже описывался им как прерывный, и именно разрывы в процессуальности (а не процессуальность, как было завялено вначале), были обозначены как им как ключевые для понимания особенностей идентификации современности.
Такие смысловые и логические разрывы в выступлении Тодорюка послужили причиной, почему модератор отказался принять его заявку на доклад «Гештальт и мультистабильное состояние». Такую формулировку выступающий попытался обосновать через потребность в критериях оценки скачков в самоопределении. Но он не убедил модератора, который, кстати, предъявил не менее сложное, нежели у Тодорюка (однако фундированное в СМД-традиции видение процесса как одной из систем и еще более сложное в конструктивной философии через актуально-виртуальное измерения).
Понятие процесса оказалось яблоком раздора в дискуссии. Скептицизм проявил относительно него Никитин, заметивший, что отображение процессов признавал неподъемной задачей даже его учитель Г. П. Щедровицкий. «Мы процесс искусственно восстанавливаем по искусственно выбранным следам», охарактеризовал он проблему, и эту проблему признал также и Тодорюк. С другой стороны, идею видеть идентификацию как процесс, в рамках системного подхода, поддержал Александр Гнедаш. Он артикулировал позицию, что человека нельзя мыслить иначе, кроме как элемент системы, в сложных взаимосвязях, обусловленных переплетениями потребностей.
Вопрос о применимости системного подхода в исследовании идентичностей Владимир Африкановича поставил более широко, проблематизировав все наличные подходы, поскольку они больше не работают для решения насущных задач. Он схематично изобразил доску, на которой размещен культурный багаж, наработанный человеком за жизнь, на который можно попытаться опереться в своих исканиях. Но сам Никитин сделал выбор в пользу другой доски, пустой, где есть только несколько точек, выверенных личным опытом и личной болью. Опора на «пустую доску» означает отказ от готовых решений и представляет, по мысли Никитина, смысл работы КДКД.
Сам образ точек, которые «болят», послужил поводом к личностным фиксациям: если у Никитина «болит» проблема смысла совместной жизни людей, то Дацюк подчеркнул, что его боль – это конкретная война, которую развязала Россия против Украины. «По мне из Градов стреляют. Потому что я и есть Украина. И это для меня не бренд, это – идентичность», – позиционировался Сергей Дацюк и добавил, что только тот, кто ощущает эту боль как свою, способен выйти на новое позитивное видение. Так проблемы идентификации в условиях войны были подняты по результатам выступления Виталия Повха, который фиксировал войну смыслов и уязвимость в этой войне украинской стороны. В ответ Сергей Волошин указал на то общее пространство самоопределения, которое он обнаружил у воюющих на Донбассе сторон: антиолигархические настроения. В самом деле, Майдан был в значительной мере антиолигархической революцией. Но также и среди боевиков ДНР-ЛНР немало тех, кто видит своей задачей борьбу с олигархами – например, таково самоопределение отряда «Призрак», возглавляемого Алексеем Мозговым. Это даже стало поводом для переговоров Мозгового и бойцов АТО в октябре 2014 г. Правда, отметил Волошин, врагами воюющих являются разные олигархи, да и сами они воюют на олигархические деньги. В итоге же, суммировал Дацюк, корпоративная идентичность отвоевывает пространство у идентичности, ориентированной на государство. С этим Волошин согласился, и возможно, подготовит доклад на тему ослабления института государства в процессе войны идентичностей.
Другой вектор ослабления государства озвучен был в выступлении Александра Антыкова, который обратил внимание на роль сетевых неиерархических структур в победе Майдана. Намерение опираться на сильные стороны (а не латать слабые) заставляет украинцев искать опору именно в горизонтальных структурах самоуправления и волонтерства. Сегодня Украина сильна в первую очередь ими, в отличие от России, ориентированной на иерархии и «доброго царя». Таким образом Антыков сделал заявку на доклад «Иерархия против сети» и был поддержан в этом модератором.
Иной путь разрешения конфликта озвучил Олег Пронин: это контроль за интенсивностью подачи информации. Ведь высокая скорость подачи информации (для подпитки той или иной идентичности) не дает возможности сосредоточиться, провести рефлексию, уловить обратные связи и т.д. Более того, информационные потоки достигают такой плотности, что на синхронизацию матриц не хватает времени и внимания, и люди соскальзывают в индивидуальные реальности, без возможности синхронизироваться с другими. «Однако замедление потока дает шансы разобраться, какой из потоков информации более адекватен», – считает Пронин.
Такая фиксация получила поддержку модераторов и предложение сделать доклад по заявленной теме. Сергей Аркадьевич, правда, обратил внимание на угрозу архаизации при условии замедления потоков (например, через предпочтение телевидения). Но, по мнению выступавшего, рефлексивная позиция идента – гарантия обратного. Причем одновременно с притормаживанием потоков идент Х должен предъявлять – и другим, и себе – различные точки зрения: тогда в сопоставлении будут дискредитированы и отброшены наименее адекватные из них.
Шансы наладить диалог между идентичностями, однако, были поставлены под сомнение в выступлении Юрия Проценко. Он обратился к образу рассола, в котором просаливаются огурцы, как к аллегории идентальности, которая подвергает идента специфической необратимой обработке. Проценко считает определяющим в вопросах идентичности, в какой «рассол» попадет «огурец»: «как в генетике есть гены доминирующие и рецессивные, так в идеологии – есть идеи доминирующие, а есть рецессивные. В каждом пространственно-временном месте доминируют либо те, либо иные идеи. Те, кто формируются в Киеве или Львове – у них скорее доминирующей идеей будет украинство, но в Донецке эта идея будет рецессивной. Там другой рассол. Идейный москаль, если будет вращаться в среде идейных националистов, скорее всего, переменит свою точку зрения. Или хотя бы его дети». Причем концентрация, действенность рассола сопоставима с ресурсами, которые стоят за той или иной идеологией. Отсюда Проценко сделал вывод, что Украина обязательно победит, потому что ресурсы сил демократии преобладают в мире.
Своеобразное решение задачи преодоления барьера между идентичностями предложил Евгений Лапин. Он исходил из известной реплики А. Коржибски «Карта не есть территория», причем предложил понимать карту как идентальность, а территорию – как реальность. Признавая их различие, Лапин одновременно высказал убежденность, что нет другого способа узнать что-либо о территории, кроме как из карты, и таким образом «карта, по которой мы начинаем жить, становится территорией, на которой мы живем». Но главное – когда создается новая карта (идентальность), тем самым создается и новая территория (реальность), и ключевым условием такого созидания выступает воля.
Евгений Лапин отметил, насколько возрос уровень субъектности украинского общества в результате победы Майдана. Для него это – знак, что воля украинского общества сможет сформировать новую карту и само появление такой карты изменит расстановку сил и повлияет на иные карты-идентальности: «Если я способен изменить свою карту реальности, она изменится и у вас». Носителем такой воли могут, по его мнению, выступить малые интеллектуальные сообщества типа КДКД.
Однако основателей КДКД, кажется, не вдохновила идея навязать свою «карту» кому бы то ни было. По этому поводу возникла дискуссия, насколько корректно такое навязывание – не обернется ли оно насилием. Да и результаты появления новой карты могут проявиться не в линейной логике, и привести не к тем сдвигам, которые были задуманы создателями. И даже при самом благоприятном исходе реализация новой реальности происходит не на глазах одного поколения, но чаще оказывается отложенной или растянутой на века.
[/font][/size][/color]
| | | | Вернуться к записи на стену |
{"id":"39635","o":30} |
