| | | Написал
Киевский дискуссионный клуб дилетантов
Идентификация через прошлое и самоопределение в будущем[color][size][font]
Заседание 21.04.2015
Докладчик Владимир Никитин
 Клуб дилетантов собрался 21 апреля на заседание, чтобы послушать и обсудить доклад основателя КДКД Владимира Африкановича Никитина. Тема доклада была обозначена «Самоидентификация и самоопределение»: акцент был сделан на персональную составляющую в рамках широкой рамочной темы «Сложная идентичность». В процессе доклада Никитин несколько раз подчеркивал, что его тезисы обусловлены сугубо личным опытом и индивидуальным взглядом на мир, которым он, однако, готов поделиться с одноклубниками.
Поскольку практики идентификации неразрывно связаны с практиками поименования, докладчик прежде всего обратил внимание, что присвоенные имена уже сами по себе неким образом позиционируют человека в мире. Так, его собственное имя «Владимир» больше в ходу у горожан; к тому же оно отсылает в истории Древней Руси и варяжскому мифу. Отчество «Африканович» говорит о том, что предки по отцовской линии – из глубинки, где имена присваивались по святцам: Африкан это имя христианского мученика, хотя изначально было, видимо, кличкой и обозначало происхождение из Африки. Фамилия «Никитин» отсылает к византийской традиции (ведь Ника по-гречески – победа), и издавна было одной из наиболее распространенных фамилий среди русских различных сословий.
Кроме этих имен, есть и другие обозначения, которыми маркируют людей. Например, идентификационный номер, который, по мнению докладчика, представляет собой лучший способ для государства определять людей, «чтобы мы не ускользнули». Еще один способ как-то обозначить человека – его ученые степени и звания. Кроме этих формальных, общество присваивает индивидам и неформальные обозначения. Например, Никитин выразил досаду, что в прессе его часто называют политтехнологом и «человеком, который скинул Бакиева» – хотя ни то, ни другое его не характеризует. Иллюстрацией практики определения человека извне стала реплика Юрия Коваленко, в которой он попытался идентифицировать докладчика как представителя русского субэтноса (эрзя или меря); эту идентификацию докладчик отверг как неорганичную для себя, внешнюю.
Таким образом, Никитин обозначил проблему, которая состоит в разрыве между персональным позиционированием и тем способом, которым человека позиционирует извне социум. Можно ли бороться против социальных машин, которые осуществляют идентификацию человека, и имеет ли это смысл? Как вариант пассивного сопротивления, Владимир Африканович указал на возможность «стать идиотом, в том смысле, как это слово употребляли в Древней Греции – как частное лицо, принципиально не желающее принимать участия в общественной жизни». Несмотря на собственное желание жить именно частной жизнью, Никитин признал такую перспективу нереалистичной и предложил подумать над тем, как сотрудничать с социумом и отстаивать в нем свое самопонимание.
Накинутым извне, социально обусловленным именам Никитин противопоставил имена сокровенные – те, которыми человек называет себя сам. Причем такое называние, считает докладчик, проходит наедине с самим собой, Богом и человечеством. Может быть, еще между любящими людьми: «знак отношений доверительности между людьми – это те имена, которые они знают только друг для друга». Это – подлинные имена. Представление о подлинных именах укоренено в культуре и мифах. Оно нашло, например, отражение в книге У. Ле Гуин «Волшебник Земноморья», согласно сюжету которой знающий истинное имя человека обретал власть над ним.
Процессы обретения имени в социуме Владимир Африканович определяет как идентификацию. В таких социальных именах, на его взгляд, всегда присутствует фальшь и суета: либо они неверно присвоены (и с ними приходится бороться), либо отражают желание выглядеть наиболее презентабельно и выигрышно (и их приходится отстаивать в социальной конкуренции). Но не может быть фальши в именах подлинных, ведь они сами по себе выражают намерение быть честным перед Богом, человечеством и любимым человеком. Такая честность, считает Никитин, возможна только при условии расчистки «Я» от того мусора, «который нам навесил социум». Это и есть процедура самоопределения – поиск ответа на вопрос «Кто я такой?».
Имена удерживаются в культуре. Они отражают как горизонт устремлений, так и бытовые аспекты жизни людей, принадлежащих определенной культуре – или населяющих свой мир, как предпочитает говорить Никитин. Однако в ситуации, когда мир меняется, вместе с тем меняются картины мира живущих в нем людей, и появляется потребность в новых именах. Именно с этих позиций оценивает нынешние украинские реалии докладчик: «Глобальный мир беременен новыми именами, он уже не может существовать в тех формах, в которых он сложился, и у Украины есть шанс родить один из новых миров. Потому что Майдан позволил обрести новую свободу, чтоб можно было помыслить новый мир. Новый мир не придумывается – нас туда выбрасывает. Никто никогда не меняет имена и мир без необходимости».
Отказываясь описывать реальность в характеристиках старого мира, исследователь тем самым ставит задачу поиска новых имен. Это сложная процедура, предполагающая вопрошание о новом мире. Она включает в себя исследование природы человеческих существ (однако, отмечает Никитин, это не научное исследование). Ведь существуют различные трактовки, что такое человек: его то ограничивают поверхностью кожи, то акцентируют на полевой природе энергетики человека, то расширяют до понимания человечности и человечества. Последний подход Владимиру Африкановичу ближе: «Ты – кокон, затиснутый в теле, или ты границы свои расширяешь до человечества? На наших FFF-встречах мы ощутили ответственность за человечество».
Свое собственное исследование докладчик представил в виде схемы, где человек позиционировался в растяжке между Небом и Землей. Есть люди, которые тяготеют к Небу. Но даже просветленным свойственны болезни и желание заземлиться, ведь тяга к небу – это тяжелая ноша. Большинство же людей плотно опираются на Землю – но и им знакомы состояния подъема, праздника, воодушевления. В этой связи Никитин поделился впечатлениями о документальном фильме, в котором была отражена жизнь закарпатских цыган. Героям этого фильма, несмотря на приземленность их быта, свойственно любование красотой мира – именно это придает их жизни смысл.
Решение о социализации, о векторе своего социального движения человек принимает сам. Помощь в социальном позиционировании, по мнению докладчика, должна быть крайне ненавязчива; лучше всего, если она предлагается с учетом индивидуальных особенностей ребенка (чего, ко всеобщему сожалению, не хватает отечественной системе образования, где проводится тотальная социализация через научное знание, в то время как она органична только для 4-6% детей). Нерефлективное погружение в социальность Никитин обозначил как характерное для нашего времени и отнесся к нему критически. Насколько разрушительным оказывается полное отождествление с группой, докладчик проиллюстрировал на примере сообществ футбольных фанов.
Социализация, на взгляд Владимира Африкановича, может быть примиренческой, а может носить волюнтаристский характер, когда человека не устраивает существующий мир, и он намерен его переделать. Если человек отказывается принимать мир таким, каков он есть, идет на конфронтацию с миром, за это решение придется платить – положением в обществе, непониманием окружения. Однако, по наблюдению Никитина, люди, отстранившиеся от социума, но потом вернувшиеся к нему, обеспечивают социуму связность и гармонию.
Намерение переделать мир чаще всего воплощается в силовые, революционные действия. Представление докладчика, что революционные действия ведут к насилию и фашизму, вызвало протест аудитории. Юрий Ершов подчеркнул, что фашизм в Германии пришел к власти мирным легальным путем, а в то же время революции в Америке и Франции привели к победе идеалов свободы и демократии. Однако в представлении докладчика и демократия – отнюдь не идеальная форма управления, поскольку она обеспечивает принятие решений большинством. А большинство не бывает достаточно компетентно. Кроме того, большинство игнорирует мнение меньшинства, а будущее способны видеть как раз немногие – ни в коем случае не большинство. Впрочем, упомянул докладчик и о другом понимании демократии – когда меньшинство получает рычаги защиты от диктата большинства.
Скепсис Никитина в отношении демократии спровоцировал вопрос Александра Губенко, какая форма правления может быть признана лучшей, чем демократическая. На этот вопрос у Сергея Дацюка был ответ: полития, описанная еще Аристотелем. А сам докладчик высказал суждение, что лучше всего в вопросах управления работают структуры доверия. В частности, они традиционно действуют в банковской сфере, при построении коммуникационных и волонтерских сетей. Правда, ответ породил новые вопросы у Станислава Подгородецкого и Александра Губенко о способах налаживания доверительных связей в современном мире и в многочисленных сообществах.
Трансформация мира революционным путем была отвергнута докладчиком как метод. Но Сергей Дацюк встал на его защиту, доказывая, в частности, важность революций как фактора эволюции. Ведь революционные трансформации оказывают влияние не только в сфере их непосредственного приложения, но и опосредовано, как пример (пусть негативный): «очень хитрая позиция – отказ от революции: пусть она произойдет в Украине, а мы, Россия, снимем сливочки и еще под шумок территорию возьмем!». Признав осмысленность логики Дацюка, Никитин все же озвучил другую стратегию, лично для него более предпочтительную, нежели революционные действия: «меня интересует создать пустоту, место, чтобы построить отношения с группой, которая будет устраивать мою самость и развивать ее. FFF – это то место, которое для этого сделано».
На вопрос Алексея Жмеренецкого, что именно не устраивает докладчика в мире, тот развернул тезис об обессмысливании мира. Одной из важных причин этого он назвал тотальную информатизацию: «чтобы информация была действенной, она должна быть освобождена от смысла. Сообщение смысла не несет, смысл появляется в системах интерпретации сообщения. Поэтому сведение мира к информации является страшной редукцией, которая ведет к исчезновению смысла из мира». Эта рефлексия базировалась на наблюдениях кибернетика Клода Шеннона.
Также критически оценил он идеологию рынка и конкуренции, утвердившуюся в мире. В этой связи он вспомнил фразу Джорджа Сороса: «рынок блага не производит». Этот тезис спровоцировал вопрос Анатолий Шелковникова о том, что же производит блага. Докладчик, поскольку видит благо как некое состояние, считает, что его производят подвижники, церковь (покуда она не перерождается в администрирование веры). Ведь благо это то, что не измеримо, и в этом – его отличие от пользы.
Предпочтение сиюминутной выгоды отразилось, по мнению Никитина, в преобладании дизайна над архитектурой, что обозначилось в последние десятилетия. Если архитектура построена на гармонии и эвритмии, связи горнего и дольнего, то дизайн – на комфорте и удобстве, это технология сугубо нижнего мира. В отличие от архитектуры, дизайн не нагружен смыслами. И Украине, в процессе обретения ею собственного смысла, не следует искать приоритеты в нижнем мире – в идеологии рынка и успеха. Вместо этого следует обратиться к базовым для Украины ценностям свободы и блага.
Докладчик обратил внимание, что базовые ценности в России совсем другие – это власть и справедливость. При этом он выразил и собственное отношение к справедливости: «это одна из самых кровавых идей в мире. Полную справедливость установить нельзя; справедливость в одном месте порождает несправедливость в другом. Идея справедливости должна восторжествовать, и главным способом является война. Справедливость не признает закона». С этим не согласился Олег Пронин, отметивший, что именно справедливость лежит в основе законотворчества. Однако Никитин возразил, что только архаические законы были основаны на принципе справедливости как возмещения убытка («око за око, зуб за зуб») – законы Хаммурапи, например. Позднее законодательство регулировалось через установление норм и принципы прецедентного права. А нормы, как можно понять, задаются в каждом новом мире его основателями.
Если ставить задачу основания нового мира, на взгляд Владимира Африкановича, следует отказаться от идеи развития: ведь развитие предполагает улучшение настоящего, а не творение нового (будущего). В этой связи он ввел различение новаций и инноваций. Инновации он связал с идеей развития и улучшения существующего мира, чтобы избежать радикальных перемен – собственно, новаций. Как пример новации Никитин упомянул проект науки, созданный по запросу королевы Елизаветы Френсисом Бэконом и реализованный в Новое время. Именно этот проект дал возможность Англии перехватить цивилизационную инициативу, хотя в XVI в. Англия отставала от Италии, Испании и Франции. Другим примером новации Никитин считает квантовую физику.
Мир целостен и устойчив, если в нем соблюден баланс нижнего и верхнего, Неба и Земли. Никитин считает, что этот баланс обеспечивается специфическими «социальными машинами». Первая – мифология архаического общества, где герой бросает вызов року. Вторая машина – наука, в которой первооткрыватель описывает мир на выверенном объективном основании. Третья машина – менеджмент, который делает возможным баланс интересов и личностный успех. Наконец, четвертая работает со смыслами и состояниями. Притом, что все машины работают одновременно, именно работа со смыслами и состояниями, считает докладчик, становится сейчас как никогда актуальной.
Идея работы с состояниями вызвала критику аудитории. Так, участник обсуждения Сергей предположил, что речь идет о работе с динамическими процессами, а не со статическими состояниями. Его поддержал и Алексей Жмеринецкий. Однако Никитин обозначил процесс как «неуловимую структуру», и отстаивал свое видение, поскольку, по его мнению, оно позволяет удерживать в подвижном мире разнородное как единое. С другой стороны, он напомнил, что и в квантовой физике понятие состояния – ключевое: так описывается совокупность характеристик объекта на данный момент. И именно таким подходом решается целый класс задач, которые не решаются другими подходами.
Функциональность такой «социальной машины», как работа с состояниями, поставил под сомнение Евгений Лень. Однако Владимир Африканович функциональность «машины» был готов продемонстрировать в решении проблемы русско-украинской конфронтации. Он предложил видеть причины этой конфронтации – в культивировании состояния войны: «Как относились после войны к войне, я помню. Война воспринималась как тяжелейшее горе. Главный тост был – чтоб наши дети не знали войны. Основное настроение было – выйти из этой войны скорее! Но на 20-летие победы война превращается в Победу. Горе превратили в гордость. И с этих пор Россия находится в состоянии войны, в состоянии Победы в войне. Война становится самым значимым, что было в этой стране. Это – удерживание состояния, победа удерживается через состояние».
С этим резонировала реплика Андрея Олеговича, который обратил внимание, что россияне трактуют Вторую Мировую войну как Великую Отечественную, потому что ее результаты (а не результаты Второй Мировой) воспринимаются общественным сознанием россиян как победа – а ведь им нужна победа, а не научная точность. С таким наблюдением докладчик согласился, отметив, что мифологическую и научную картины мира примирить в принципе невозможно. Тем более это проблематично сейчас, когда мифологическое сознание берет реванш (что вообще характеризует кризисные времена). Впрочем, не только в России состояние войны удерживается как ценное – есть силы и в Украине, которые тоже культивируют состояние войны. Об этом напомнил Александр Панасюк, апеллировавший к памяти воинов УПА.
Состояние, завязанное на прошлом, Владимир Африканович увязывает с процессами идентификации, то есть сугубо социального действия. В то же время индивидуальное самоопределение всегда имеет перспективу, завязано на будущее. Поэтому Никитин предполагает, что ориентация на самоопределение и на будущее – лучший способ выйти из состояния войны, в котором увязла Россия. Примером может послужить Америка, вышедшая из состояния войны во Вьетнаме через лозунг хиппи «Make love, not war». Попытка построить собственный мир, обозначить собственное пространство – самый действенный способ уйти от манипуляций социума, от навязанных им состояний и идентичностей, апеллирующих к прошлому. Однако Сергей Волошин указал на неразрывную связь визии истории и проекта будущего: ведь по ходу проектирования меняется смысл самой истории.
Для реализации совершенно нового украинского проекта Никитин считает важным и, пожалуй, ключевым построение в Украине думающего общества. Это значит, что в Украине должно найтись место разным мирам: ведь думание обязательно движется по оригинальной траектории. В этих условиях, возможно, удастся удержать состояние Майдана – уникальное и ценное в глазах Никитина. С другой стороны, это даст шанс выйти на отношения соседства и с Россией. Причем это соседство должно состояться не в пространственном измерении (шансы этого, по оценке докладчика, утеряны). Это может быть только соседство по времени – по будущему, если Россия со своей стороны, а Украины – со своей окажутся способны обрести будущее.
[/font][/size][/color]
| | | | Вернуться к записи на стену |
{"id":"39634","o":30} |
