Цепов Роман

Рома́н И́горевич Це́пов (22 июля 1962, Колпино, Ленинград — 24 сентября 2004, Санкт-Петербург) — российский предприниматель и телепродюсер.

Учредитель охранного предприятия, обеспечивавшего в 1990-е годы безопасность высших должностных лиц Санкт-Петербурга, в том числе Анатолия Собчака и Владимира Путина. Фигурант ряда уголовных дел тех лет. В начале 2000-х годов обладал большим влиянием в деловой и политической жизни Петербурга.

Скончался от отравления осенью 2004 года. После смерти бывшего сотрудника ФСБ Александра Литвиненко от отравления радиоактивным полонием-210 в СМИ отмечалось сходство симптомов у Цепова и Литвиненко.

Биография

Фамилия при рождении — Белинсон. По окончании школы работал на Ижорском заводе, окончил Высшее политическое училище МВД СССР, служил во Внутренних войсках МВД на политических должностях, затем в научно-исследовательском институте. Из МВД уволен в 1990 году в звании капитана. В 1992 году создал охранное предприятие «Балтик-Эскорт», которое и возглавил (зарегистрировано в апреле 1993 года). Охранял высших должностных лиц Петербурга, в том числе мэра Анатолия Собчака и его семью, а также вице-мэра Владимира Путина, с которым ему приписывали тесные связи[1]. По утверждению Александра Невзорова, Роман Цепов являлся внедрённым сотрудником МВД в преступный мир Санкт-Петербурга и оставался им вплоть до самой смерти[2].

Предполагаемая криминальная деятельность

Цепов оказывал охранные услуги ряду криминальных авторитетов, в частности, семье лидера «Малышевской» группировки Александру Малышеву и некоторым деятелям «Тамбовской» группировки[3]. Впервые арестован в 1994 году по обвинению в незаконном хранении оружия. Начиная с 1993 года пережил пять покушений. В отношении Цепова были возбуждены уголовные дела. Последнее дело было возбуждено в марте 1998 года, по обвинению в вымогательстве 70 тыс. долларов[4].

Карьерный взлёт

После прихода к власти Владимира Путина стал одной из самых влиятельных фигур в деловой и околополитической жизни Петербурга. Принимал участие в торжествах первой инаугурации Путина.

Ему приписывали тесные связи с министром внутренних дел Рашидом Нургалиевым, начальником президентской охраны Виктором Золотовым и замглавой президентской администрации Игорем Сечиным. Утверждалось также, что благодаря своим связям он оказывает важное влияние на назначения в ГУВД и УФСБ. Журналисты называли его «серым кардиналом» и «охранным олигархом».

:n",{"template":{"target":{"wt":"начало цитаты","href":"./Шаблон:Начало_цитаты"},"params":{},"i":0}},"Почему-то во все времена Цепов оказывался наиболее удобной фигурой для слухов. Выборы — Цепов. Уголовные дела, транши, кредиты, топливный бизнес, охранный, казино — Цепов. Кадровые перестановки — тоже я. Серый кардинал обязательно должен быть при короле.n",{"template":{"target":{"wt":"конец цитаты","href":"./Шаблон:Конец_цитаты"},"params":{"источник":{"wt":""}},"i":1}}]}" id="mwcA" style="margin: 0.5em 0px 1em;" typeof="mw:Transclusion">
Сам Цепов о слухах, окружающих его имя, заявлял:

Почему-то во все времена Цепов оказывался наиболее удобной фигурой для слухов. Выборы — Цепов. Уголовные дела, транши, кредиты, топливный бизнес, охранный, казино — Цепов. Кадровые перестановки — тоже я. Серый кардинал обязательно должен быть при короле.

Смерть

11 сентября 2004 года почувствовал себя плохо и 24 сентября скончался. Следствием было установлено отравление. Впоследствии подозревалась лучевая болезнь, причём пресса отмечала сходство симптомов болезни Цепова и Литвиненко, отравленного полонием-210. Так, историк спецслужб Борис Володарский в 2009 году в эфире радио «Свобода» выразил уверенность в убийстве Цепова «несомненно, что радиоактивным ядом», назвав его гибель в одном ряду с убийством Анны Политковской и отравлением Александра Литвиненко.

Похоронен на Серафимовском кладбище, рядом с могилой родителей Владимира Путина.

Цепов почувствовал недомогание 11 сентября. В этот день утром он завтракал у себя на даче, затем отправился на Литейный проспект, дом 4, в здание УФСБ по Санкт-Петербургу и Ленинградской области. Там он пил чай. Потом поехал в Главное управление внутренних дел (ГУВД), где встречался с начальником одного из подразделений и ел мороженое. В 4 часа дня ему стало плохо. Но врачи не могли установить точный диагноз. Симптомы напоминали сильное пищевое отравление. В тяжёлом состоянии он был доставлен в одну из частных клиник Санкт-Петербурга. За два дня до смерти он был переведён в Центр передовых медицинских технологий (бывшая больница им. Свердлова). Планировался срочный вывоз Цепова на лечение в Германию. Но болезнь развивалась слишком стремительно, вывезти в Германию Цепова не успели[21].

Данные предварительной экспертизы показали, что в крови содержалось большое количество лекарственного препарата, используемого при химиотерапии больных раком крови (лейкемией). Но умерший не страдал онкологическими заболеваниями. По версии медиков, смертельная доза препарата в виде раствора или измельчённых таблеток могла быть введена в пищу. Эксперты расходились во мнениях: радиоактивные изотопы, неизвестный яд, соли тяжёлых металлов.

Многие годы наблюдал Цепова его лечащий врач, заведующий отделением 32-й больницы Пётр Пирумов. Предоставим ему слово, так как впервые об отравлении пациента нам рассказывает наблюдавший жертву отравления врач:

«Всё началось субботним сентябрьским днем. Звонит его жена: Пётр Ашотович, Роману плохо. Отравился. Какие симптомы? Рвота и понос. Я хоть и был за 300 километров от города, позвонил на работу и послал к нему домой бригаду. Я ещё по Афганистану знаю, что это сочетание очень опасно — если это не остановить, наступает обезвоживание и обессоливание организма, человек быстро теряет силы… Задача — налить его. Дать жидкости и провести дезинтоксикацию. Единственное, что меня смутило сразу, не было температуры. Обычная токсикоинфекция сопровождается резким повышением температуры тела.

Всю ночь с субботы на воскресенье у него работала бригада реаниматологов, самочувствие немного улучшилось, но симптомы остались. Я приехал в воскресенье и убедил его лечь в больницу. Состояние было плохое. Рвоты уже не было, понос стал реже. Но главное — никаких признаков инфекции не было. Это было отравление без отравления.

Я пригласил крупного специалиста в этой области из Боткинской больницы. Мы делали бактериологические исследования и параллельно его лечили. Что нам сразу не понравилось — не было должного лейкоцитоза. Обычно организм борется с болезнью, и содержание лейкоцитов резко повышается. А у него реакции организма не было, защита не срабатывала.

Надо сказать, Роман накануне почти всю неделю провёл в Москве, приехал в Петербург только в пятницу. Спрашиваем, что ел в тот день. „Ничего“, — отвечает, только пил. По всему выходит, отравился он ещё в Москве.

Рому надо было знать — он был очень избирателен в еде, в последнее время вёл вегетарианский образ жизни. Не знаю, с чем это было связано — со здоровьем или какими-то другими причинами, но в случайных местах он не ел.

Первые сутки я просто ночевал в его палате. Мы капали ему все необходимые препараты, защищали все органы, очень серьёзно работали. Самочувствие стало получше. Но клиники отравления по-прежнему не было. И это меня очень смущало. Более того, лейкоциты потихоньку стали снижаться, их было сначала порядка семи тысяч, потом они опустились до четырёх тысяч. У меня уже возникло подозрение, что всё это неспроста. А Роман — он всё больше молчал и на расспросы мои о том, что и где ел, толком не отвечал.

На всякий случай, я решил его дополнительно проверить. Обыскал все лаборатории в Петербурге в поисках тех, которые бы могли определить соли тяжёлых металлов. Нашёл только одну — с трудом уговорил сделать срочный анализ. Через три дня получаем ответ — всё в норме, но в моче обнаружена ртуть. Она хоть и в пределах нормы, но всё равно такого количества никто не ожидал.

Тем временем самочувствие у него на фоне этой терапии понемногу улучшилось. Я отправил его на лёгкий массаж, и он стал потихоньку оживать. И в следующую пятницу Роман решил выписаться из больницы, более того, сам сел за руль и утверждал, что всё у него пошло на поправку. Но лейкоциты всё время падали, и в день выписки они у него уже были 2,5 тысячи. Я ему говорю — с такой кровью очень опасно, организм не сопротивляется, он открыт любой инфекции. Если мы на дне этого провала — это хорошо, а если нет? Но Роман настоял на выписке — я, мол, буду беречься.

Накануне мы собрали консилиум из ведущих врачей Петербурга […] обсудили все анализы, и я немного успокоился — никаких особо плохих прогнозов никто не делал. Мы думали, может, это […] лучевое отравление — клиника как при лучевой болезни. Но дозиметром посмотрели — всё в пределах нормы.

Тем не менее в субботу я прислал ему домой медсестру, чтобы она поставила капельницу и взяла кровь на анализ. Она мне в воскресенье звонит: „Пётр Ашотович, состояние мне его не нравится“.

Я всё бросил, приехал к нему — у него начался стоматит, такое ощущение, что содрали кожу с языка и губ. Симптоматика такая, как будто больному только что сделали курс химиотерапии. Мы думали, что это какая-то аллергическая реакция на какой-то препарат. Но нет такого препарата, который бы дал такую реакцию. Всё было так, как будто ему сделали химиотерапию при лейкозе. Ведь смысл химиотерапии — убить опухоль, то есть быстрорастущие клетки. Человек сначала ничего не замечает, а потом у него падают лейкоциты, начинается стоматит. Потом уже страдают клетки костного мозга, падают тромбоциты. И наступает третья стадия — в медицине она называется цитопиния. Это когда к больному подойти даже нельзя, он подхватывает любую инфекцию на расстоянии 5-7 метров. У Романа всё было очень похоже на симптоматику при лечении лейкоза химией. К тому времени как раз началась вторая стадия — выраженная реакция, которая привела к опустошению костного мозга. Лейкоцитов была уже тысяча.

Мы опять собрали консилиум и сказали, что ему надо находиться в многопрофильной клинике, где есть служба переливания крови, инфекционисты. И профессор Голофинский предложил — давайте мы его возьмём к себе, на кафедру госпитальной терапии Медицинской академии. Там есть всё, что нужно, любой специалист. Но Роман категорически отказался. […]

Наконец семья приняла решение положить его в 31-ю больницу. Я тут же позвонил своей знакомой из этой клиники, большой умнице — профессору Белогоровой. Попросил её вернуться с дачи, а были выходные. Через три часа звонит мне. „Знаешь, — говорит, — там всё плохо, он буквально расползается у нас на глазах. Это, — говорит, — очень похоже… есть такой гемотоксический яд, которым лечат лейкоз“.

На следующий день я послал в эту клинику все результаты исследований, но было уже поздно — вскоре Роман умер.

Расследование было очень непрофессиональное. В тысячу раз менее серьёзные дела рассматривались куда тщательнее. У меня даже историю болезни не запросили. А потом был один непонятный звонок. „Здравствуйте, — говорят, — Пётр Ашотович, мы судебные эксперты такие-то. Очень бы хотелось ваше мнение услышать, что же это было“. Я предложил им приехать. „Нет, — говорят, — давайте телеконференцию проведём“. Хорошо. Я им всю клинику рассказал. Высказал свои предположения о гемотоксическом яде. Они это внимательно выслушали, а потом говорят мне: „Пётр Ашотович, а мы-то выяснили, отчего он умер. У Романа Игоревича был рак предстательной железы, и он сам себя залечил лекарствами“. Я им в ответ: „Как же вам не стыдно, вы что, с медсестрой разговариваете? Да я ему не просто ультразвуковые исследования все переделал, мы двадцать раз его с ног до головы смотрели, и уж поверьте, мы бы нашли этот рак, сто раз бы нашли. Да и какой рак вам даст полное опустошение костного мозга?! Кому вы это рассказываете?“ Короче говоря, я им сказал так: „Мне с вами разговаривать неприятно, я вас не уважаю“. И повесил трубку. Вот этот звонок меня и убедил, что вся эта история неспроста».

На отпевании Цепова в храме присутствовали Виктор Золотов (начальник Службы безопасности президента); Константин Ромодановский (начальник Главного управления собственной безопасности ФСБ); Андрей Новиков (на тот момент — начальник Главного управления МВД по Северо-Западному федеральному округу, а ныне заместитель министра); начальник ГУВД Санкт-Петербурга Михаил Ваничкин; спиртоводочный «олигарх» и член Совета Федерации от Ненецкого округа Александр Сабадаш; депутат Государственной думы Александр Невзоров; изгнанный из органов при Ельцине адвокат Дмитрий Якубовский; многолетний деловой партнёр и сообщник по многим неафишируемым делам Барсуков-Кумарин.

На кладбище поехали лишь близкие друзья и родственники; в их числе — Барсуков-Кумарин. Взвод милиции почтил память Цепова выстрелами в воздух (по военным законам так могли хоронить офицеров в ранге не ниже полковника). Похоронен был Цепов на известном Серафимовском кладбище, где лежат и официальные родители Путина.

По факту смерти Цепова было возбуждено уголовное дело по ст. 105 УК России (убийство). Результаты расследования огласке не предавались. Однако по крайней мере одна газета — «Московские новости», — не называя по имени действующего президента России, обвинила в убийстве Цепова именно Путина. Автор статьи писал:

«Имя Цепова хорошо известно в Санкт-Петербурге. Но мало кто знает об истинном статусе этого человека. Лет семь назад в моём распоряжении оказался документ, составленный, судя по всему, одной из отечественных спецслужб. В документе утверждалось, что Цепов собирал дань с ряда петербургских казино для одного из высокопоставленных чиновников ФСБ. Информацию о Цепове я попытался проверить у следователя по особо важным делам Генпрокуратуры Юрия Ванюшина. Бригада, возглавляемая им, расследовала уголовное дело, связанное с поставками в Санкт-Петербург импортных товаров в обход таможни — через военный порт. Ванюшин (ныне покойный) подтвердил: по информации, которой располагала следственная бригада, Цепов действительно собирал с коммерческих предприятий деньги и лично передавал их „высокопоставленному чиновнику в Москве“. Так что разговоры о некой особой роли Цепова, циркулирующие в обеих столицах, не лишены оснований. Например, о том, что масштаб коммерческих проектов, в которых он участвовал, соответствовал возрастающим возможностям того самого столичного чина, которому он в своё время доставлял чёрный нал».

«Столичным чином» был, конечно же, Путин."