Данный сухой, неразвёрнутый способ ответа, как мне кажется, покоробил агента-супервайзера Нулбрайта и настроил его на общение в официальном ключе, вместо возможной до этого тёплой простой беседы.

— Чем обязан? — спросил комендант холоднее, чем прежде.

Гильденстерн объяснил:

— Я был послан сюда из Юрбурга с экспедицией сообразно с решением Галактического Альянса о разведке текущих процессов на Эр-Мангали…

— В экспедиции два человека? — задал Нулбрайт резонный вопрос.

— Нет, нас трое, — сказал Гильденстерн. — Третий здесь не присутствует. Экспедиция наша должна будет подтвердить (или опровергнуть) факт присутствия ныне на Эр-Мангали демонических сил. Вам известно ли что-то на этот счёт, господин комендант?

— Предположим, известно, — с глубокой печалью промолвил Нулбрайт.

— Чрезвычайной комиссией, правящей ныне Юрбургом, мне даны полномочия вас опросить о подробностях.

— Я не знаю подробностей, — горестно вымолвил комендант. — Я никогда не покидаю посёлка. Но я слышал о демонах. Слышал такое, что приходится этому верить. Демоны в данный момент оккупировали Джерихон. Также они, вероятно, присутствуют и в Содоме. И на Мутном ручье. И на Чёрной скале, по-моему. Но за все эти сведения не могу поручиться. Все, кто рассказывали о локациях выхода демонов, сами не видели ничего, о чём говорили. Те же, кто видели, больше уже не расскажут. Их убили. Увы. И, насколько я знаю, убивали не сидские оккупанты, а ужасные демоны.

— Значит, вы, — мигом обрадовался Гильденстерн, — сообщите всё это в отчёте для Чрезвычайной комиссии? — По лицу его явно читался такой ход мысли: раз комендант своим именем подтверждает присутствие демонов, то самому ему можно ничего дополнительно не исследовать. То есть, в самом начале экспедиция завершена, её цели достигнуты.

В целях-то было, по сути, два главных пункта: доказать, что на Эр-Мангали в самом деле имеются демоны; показать, что Альянс на планете не совсем побеждён, а ещё сражается.

— Сообщу ли? — переспросил комендант-супервайзер Нулбрайт. — Ты имеешь в виду, передам это через тебя?

— Именно так, — объявил Гильденстерн, делая вид, что не слышит скептической интонации. — Как известно, с планетой Эр-Мангали более нет мало-мальски надёжной связи, что, по всей вероятности, обусловлено разрушением всех Н-антенн и Н-излучателей.

— Верно, — кивнул комендант, проницательно глядя в нахальные глазки начальника экспедиции. — Верно то, что войска мерзопакостных орков из Сида в самом деле разрушили нам все антенны и излучатели. Верно и то, что надёжной Н-связи у Бабилона с Альянсом отныне нет. Но неверно одно –утверждение, будто отсутствие настоящей надёжной связи должно теперь компенсировать связью ненастоящей и ненадёжной.

О ненадёжности — это намёк был на Гильденстерна. Вежливый, аккуратный такой намёк, можно сказать это к чести агента Нулбрайта.

Ну а что Гильденстерн? Он взбеленился совсем от правды. Он воскликнул:

— Послушайте-ка, комендант, да какое вы право имеете заявлять о моей ненадёжности, если я был на Юрбурге уполномочен Чрезвычайной комиссией во главе с Гуггенбюллем?!

— Не исключаю, — ответствовал Нулбрайт, — что комиссия не владела полнотой информации относительно вас. Может быть, мне известно о вас что-то такое…

— Что?

— Да вот это! — И Нуланд воздел к потолку неаккуратный обрубок правой своей руки. — Вот чего стоит надёжность такого партнёра, как ты!

А Гильденстерн? Трудно представить, но у парня хватило наглости для такого ответа:

— Эка невидаль — нету руки. Между прочим, у Саллимена она тоже не появилась. Он, тем не менее, заседает в Чрезвычайной комиссии Юрбурга и за руку свою мне не пытается мстить. А почему? А потому, что признаёт мою важность для дела Альянса.

— Ты невежлив, — сказал с осуждением комендант. — Ты привёз мне с собой документ за подписью Гуггенбюлля и Саллимена и считаешь, наверное, что я должен в лепёшку разбиться, чтобы только помочь тебе сделать в Альянсе карьеру.

— Не нужна мне карьера! — обиделся Гильденстерн. — Мне важней само дело. Расскажите-ка мне, комендант, кто кому из нас помогает? Вы сидите под куполом Бабилона — и просидите ещё, пока хватит энергии для удержания поля. Вы не кажете носа наружу и рассуждаете о тяжёлой своей работе. В чём она состоит: в том, что последний посёлок колонии до сих пор не оставлен? Или, скажу поточнее, половина посёлка?

— Я, между прочим, — произнёс комендант с достоинством, — у себя в Бабилоне не закрыт от проблем, принимаю множество беженцев. Из Зеона, захваченного сидянами. Из Джерихона, которого больше нет. Из Содома, которого лучше бы не было. Где бы все эти люди отыскали себе приют, если б не я, если б не мой посёлок? Если бы, наконец, не запасы, накопленные в Бабилоне — их приходится мне теперь экономно расходовать…

— Но запасы иссякнут, — сказал Гильденстерн чуть ли не со злорадством. — И энергия купола не продержится вечно. Что будет дальше? Чем всё закончится для Бабилона, если никто не изменит ситуации там, снаружи?

Он, похоже, запугивал супервайзера Нулбрайта. И нельзя утверждать, что не преуспел отчасти.

— Да, — сказал комендант. — Безнадёжное дело прятаться здесь от сидян и от демонов. Ладно, сидяне: это враг не особо понятный, но хотя бы превозмогаемый. Ну а демоны — их вообще ничего не берёт!..

— Отчего же тогда вы мне не хотите помочь сделать то, что поможет вам разобраться с неуязвимыми демонами?

— Ну, раз так, — Нулбрайт грустно вздохнул, — хорошо, помогу. Но сначала и ты мне поможешь. Да, Гильденстерн, ты поможешь сначала, а я потом. Потому что есть несколько дел, которые надо бы сделать, но некому. Если не сделать их, всё остальное будет бессмысленно. Просто наш Бабилон иначе и не доживёт до победы над демонами.

4

Третий голос в истолковательной какофонии

(свистящий шёпот от Коннелла Р. Макконнелла — адресованный судье Фенбонгу и адмиралу Гуггенбюллю втайне от супервайзера Саллимена)

Мне, признаться, в самом начале уже не понравился, как повёл себя человек, назначенный комендантом Нового Бабилона. Мне не хотелось бы, чтобы нижеизложенное бросило тень на доброе имя супервайзера Нулбрайта, но в такой ситуации, коей мне довелось быть свидетелем, я не могу — не имею права молчать, ибо молчание суть трусливое недонесение, каковое порой помогает недобросовестному начальству избегать своевременных действий и скрывать назревающую проблему, ловко вводя в заблуждение наш любимый Альянс.

В тот момент, когда мы — я и Мак-Кру с Гильденстерном — одолели великое множество сложностей и сумели добраться до головного посёлка колонии, чтобы немедленно встретиться с Нулбрайтом, его комендантом, нам неведомо было, отчего комендант не спешит, отчего он откладывает аудиенцию (не на час, не на два, а едва не на целые сутки). Я сказал Гильденстерну, что Нулбрайт, наверное, занят. Я сказал: он начальник, и у него дела. Я и думать не мог, что агент-супервайзер Альянса может попросту пьянствовать, может пить и спиваться с горя, потреблять алкоголь.

Но в тот час, когда Нулбрайт пригласил нас к себе во дворец, я с изумлением обонял запах спирта и винного перегара, доносящийся не откуда-то — от коменданта. То есть, от жалкого вида сгорбившейся фигуры, что, восседая за овальным столом, опиралась ладонью и культей второй руки, чтоб на весу та и другая не задрожала.

В том кабинете, где комендант нас принял, он был отнюдь не один. Рядом стояли телохранители Ларри и Перси (это они за нами ходили в гостиницу). Чуть подалее также стояли люди — среди которых мной тут же был узнан доктор по имени Джойс, а Гильденстерном — высокопреосвещенный Питер Бойтано, лидер сектантов из ныне разогнанного Зеона, оккупированного неприятелем. Но не от Ларри и Перси, ни от Пита и Джойса дух алкоголя не исходил, из чего мы могли заключить, что комендант напивался в одиночестве, без какого-либо их учавстия.