— Девчонки, наверное, твою палатку заняли, — тихо сказала Наталья. — Можешь в нашей лечь.

— Так и сделаю, если ты не против, — сказал я.

— Не против, — прошептала девчонка.

— Тогда, спать?

— Спать.

Костёр притушил свой огонь. Лишь редкие всполохи пробегали по чёрно-серым угольям. Над Шаморой висела тишина. Устали все. И я в том числе. Но день был потерян не зря.

Я с удовольствием встал, потянулся и подрыгал ногами.

— Затёк весь, — сказал я.

— Я умею делать массаж, — тихо сказала наташа. — Хочешь?

— Конечно. Я в долгу не останусь. Мы изучали лечебный массаж.

— Хм. Есть и такой?

Она шагнула ко мне. Я, обхватив её правой рукой, прижал к себе. Наташа, едва соприкоснувшись с моим телом, ловко вывернулась и шмыгнула в палатку. Нырнул в темноту и я. Рука девушки «вжикнула» молнией створок, а я «вжикнул» молнией штанов. Получилось почти «в терцию».

— Прикольно, — подумал я, садясь и стягивая с себя рубашку. Штаны сползли с меня сами, и я не сразу понял, что «виной» этому была Наташа. Я лёг на спину и вскоре почувствовал на себе её горячее тело. Мои пальцы пробежали по чужой спине, как по гитарным струнам.

— Оздоровительный, хе-хе, массаж, — подумал я, мысленно улыбаясь.

— У тебя горячие руки, — сказала она.

— У тебя тоже всё горячее, — подумал я, плотно прижимая её к себе, держа ладони на круглых упругих ягодицах.

Девушка ритмично задвигалась. Я, иногда попадая в такт, а иногда намеренно отставая или ускоряясь, вёл свою партию. Мысленно, чтобы не взорваться быстрее положенного, я вспоминал свою стаю. Мужику в этом отношении просто. Если он нормальный, то долго играть ему не надо. Первый акт пролетает мгновенно. Если его не контролировать и думать только о себе. Второй, третий, акты, те — да продолжительные. Но мне хотелось сразу большего от близости с этой девушкой, чем удовлетворить свои, хм, первичные сексуальные потребности. Я, одновременно растягивая удовольствие, вслушивался в свои руки.

Сцену собирали весь день. Помогали все. Доски нашлись во дворе того единственного частного дома, стоящего под сопкой на въезде нашего пляжа, там где с утра пели петухи, разбудившие нас с Натальей, только что заснувших.

— В суп тебя, — пробормотал я, переворачиваясь на другой бок и дотрагиваясь до чужого голого тела.

Сон слетел махом. Я открыл глаза и увидел милое личико, улыбку и хитрые глаза.

— Понедельник начинается в субботу? — спросила она.

— Вы проходите и такие книги? — спросил я сонным голосом.

— Я люблю читать.

— Ты не спала, что ли? — спросил я.

Девушка, на удивление, была бодра. Хотя… Какое может быть удивление, когда я её пол ночи подпитывал волшебной силой.

— Спала. Петух, сволочь!

— Хе-хе! Ну, да, — сказал и вздохнул я. — Он, похоже, всех разбудил, не только нас. Одеваться надо.

— Зачем? — удивилась девчонка. — Думаю, они сейчас станут заниматься тем же чем и мы. Раз уж проснулись.

— А мы? — начал, было, я, но на меня снова накатилось голое тело и всё закрутилось снова.

— Мельница, — проговорил я и мысленно пропел. — Крутится-вертится, всё переменится, только любовь никогда.

Весь день мы купались и не касались строительства сцены. Руководила всем Ирина. Мы развлекались с девчонками. И нам было весело. С нами фотографировались и мы были не против. Народ уже знал, что вечером будет концерт. Сначала бардовская часть, а потом танцевальная. На афишах, привезённых рано утром из города, так и было написано: «Концерт Владимира Высоцкого и Михаила Шелеста 'Рокот и Шелест прибоя». И наша с Высоцким фотография, на которой мы стоим с гитарами на фоне вертолёта. Это Ирина сама придумала и организовала.

— Такие же афиши и в городе пришлось развесить. Филармония настояла. Так что с вас ещё два концерта завтра и послезавтра. Но платных. Есть у вас песни?

— Я даже не удивляюсь, почему вы спрашиваете об этом меня только сейчас, — сказал я, хмыкнув.

— А я не удивляюсь, почему ты не удивляешься, — хмыкнула и улыбнулась Ирина Юрьевна.

— Вот сегодня и посмотрим-послушаем, — сказал я. — Публику послушаем. Жаль, что в филармонии танцевать негде. Чёрт! И там уж, точно, не совсем мой контингент будет. Ладно! Прорвёмся как-нибудь. Может, просто немного разбавим выступление Владимира Семёновича моими песенками и всё. Не будет сольного концерта. Жаль, что музыкантов не будет.

— Почему не будет? Филармония пришлёт какую-то свою группу.Поговорите. Они, как говорят, профессионалы и Высоцкого песни знают и даже исполняют. По кабакам.

— Хм. Логично. Ладно-ладно… Посмотрим-посмотрим…

Это мы разговаривали с Ириной во время обеда. Высоцкий развлекался с девушками, отрываясь по полной программе. Я тоже не отставал от их компании. Было весело. День стоял великолепный. Ярко по-летнему светило и грело солнце. Едва шуршали волны, кричали чайки, пируя на берегу и поглощая вскрывшиеся за ночь ракушки.

Народ, не смотря на рабочий день, прибывал и прибывал, палатки на песке появлялись как грибы. Наша территория была ограничена столбиками с верёвочной оградой и двумя охранниками. Что убеждало вновь прибывших о серьёзности наших намерений. К охранникам, не смотря на их грозный вид, всё же подходили и интересовались: «правда ли, что на концерт вход бесплатный».

— Бесплатный, да, — отвечали спокойные охранники.

К пяти часам на песке перед сценой, тоже попавшей за верёвочное ограждение, прямо на песке сидели сотни человек. Концерт начался в семь.

Владимир прогнал своё стандартное выступление, с которым он гастролировал по нашим и не нашим городам и весям. Его концерт продлился около двух часов. Он рассказывал истории создания песен, случаи из своей жизни и жизни театра, говорил о своих творческих планах, например о готовящихся съёмках нового телевизионного фильма, отвечал на вопросы зрителей. Атмосфера была непринуждённой. Мне очень понравилось его вступление. Владимир выглядел молодым и бодрым.

От использования музыкантов мы отказались, и они сидели в «зрительном зале». До поры до времени.

Владимир, закончив выступление, представил меня, и я вышел на сцену.

— Мы с Владимиорм посовещались намедне, вчера, вечером, когда давали неофициальный концерт, — я позволил себе засмеяться. — Кто был вчера, слышал.

— Слышали! Слышали! — крикнули из «зала». — Битлз давай! Танцы!

— Ну, да. Пришло время размять ваши чресла. Сейчас будут танцы. Заходи, ребята!

На сцену выбежали бодрые «ребята» от тридцати и выше. Патлатые, а некоторые и бородатые.

— Даже странно, что такие выступают в нашей филармонии, — подумал я, когда увидел их утром.

Я им раздал «партитуры», в смысле «аккорды» с текстами песен и мы чуть-чуть порепетировали, но от них мне много и не надо было. Немного баса, немного ударных, немного клавиш, немного ритма. Всего очень немного.

Взяв электрогитару, я сказал:

— Начали! — и дал гитарное вступление песни «За тех, кто в море»[3].

— Ты помнишь, как всё начиналось?

Встречена песня была на «ура». Все повскакивали и начали, извиваясь, топтаться на песке.

А потом мы сразу врубили «Поворот».

— Мы себе давали слово не сходить с пути прямого, но…[4]

И сразу вслед за ним «Кого ты хотел удивить».

— Ты можешь ходить как запущенный сад, а можешь всё наголо сбрить[5]

Потом спел: «Костёр»[6], «Однажды мир прогнётся под нас»[7], «Скачки»[8]. Встал за клавиши, сыграл и спел «Пока горит свеча»[9]. А потом взял акустическую гитару и исполнил «Ночную птицу»[10] и «Музыканта»[11], «Капитана»[12], «Я сам из тех»[13].