Но реальность возвращается, как холодный дождь на раскалённую кожу, отрезвляя и заставляя вспомнить о долге. В голову настойчиво лезет Эрион. Пока мы тут предавались неге… он лежит где-то без сознания, а может быть, уже воюет с моими подругами и друзьями Азура.
Это проблема. Огромная, давящая на плечи проблема. И нам нужно будет что-то с этим делать. Срочно.
– Надо идти, – шепчу я, не поднимая головы, чувствую себя виноватой и счастливой одновременно. – Он там… Эрион… Нам нужно узнать, что с ним.
Азур не отвечает сразу. Только сильнее прижимает меня к себе, будто пытаясь впитать меня в себя, спрятать внутри, уберечь от всего плохого. Потом глубоко вздыхает, всем своим видом показывая, как не хочет выныривать из нашего маленького оазиса счастья во внешний мир, полный опасностей и тревог. Будто предчувствует беду.
– Да, – говорит он наконец. – Пора.
Он поднимается первым, ловко натягивая штаны, застегивает ремень с топором. Я с трудом встаю, ноги подкашиваются, и он тут же подхватывает меня под локоть, не давая упасть. Аккуратно помогает мне собраться, поправляет мои спутанные волосы, и в его движениях чувствуется такая нежность, что к горлу подступает ком.
Задерживается на миг пальцами на моём подбородке, не в силах сдержаться, притягивает к себе и целует. Целует жадно, требовательно, будто боится, что это – последний раз. Я отвечаю ему, цепляясь за его широкие плечи, боясь отпустить его. И наш страстный поцелуй так и норовит перерасти во что-то большее, что-то, во что мы оба так отчаянно хотим погрузиться хотя бы ещё разок...
Приходится взять всю свою силу воли в кулак и отстраниться первой. Азур пронзает меня потемневшим, полным желания взглядом. Смотрит на мои распухшие губы, словно борясь с собой, и медленно кивает.
Обхватив мою ладонь своей горячей рукой, тянет за собой.
Мы молча идём обратно к лагерю, рука об руку, словно связанные невидимой нитью. Лес шепчет за спиной, но уже не враждебно, а скорее с любопытством, словно подглядывая за двумя влюбленными. Духи, кажется, снова слышат меня, но сейчас я не могу с ними общаться. Сейчас я иду с Азуром.
А он… периодически останавливается и целует. Будто никак не может насытиться. Да и я. Несколько раз мы снова загораемся, готовы забыть обо всём и пойти дальше, но то он, то я… одергиваем друг друга, напоминая о долге. Нам надо узнать, как дела у Эриона.
Когда мы выходим на поляну, все уже на месте. Мой друг лежит на подстилке из листьев, неподвижный и беззащитный. Лицо у него бледнее, чем обычно, под глазом уже набухает синяк, делая его еще более жалким. Он дышит ровно, но не просыпается.
Сильвэрин сидит рядом, скрестив ноги, и наблюдает за ним с таким выражением, будто перед ней не друг нашего детства, а какая-то досадная помеха, мешающая ей наслаждаться жизнью. Впрочем… Эрион только со мной вёл себя дружелюбно. К остальным он относится довольно надменно. Всё-таки наши два рода выделялись на фоне остальных своими древними корнями.
Только меня это не сильно беспокоило. А вот Эриона… да. И всё-таки по большей части он вёл себя совершенно невозможно, оправдывая то представление об эльфах, которое ходит у других народов о нас.
– Ну наконец-то, – бросает она с облегчением в голосе. – Мы тут чуть не поссорились, решая, не связать ли его. Фэйриэль настаивала на верёвках, боясь, что он снова выкинет что-нибудь. Груг предлагал просто закопать на время, чтобы не мешал
– Я не предлагал закопать! – возмущается Груг, но тут же добавляет, почесав затылок: – Хотя… можно было бы.
Хелгар фыркает, стоя чуть поодаль с топором на плече, как страж. Его взгляд скользит по мне, потом по Азуру, и в уголках губ мелькает едва заметная усмешка, от которой мне становится неловко.
– Ну что, уладили? – спрашивает он, и в его голосе звучит едва скрытое подтрунивание.
Я краснею. От того, что все кругом понимаю, как именно мы «улаживали» свой конфликт. Но, к счастью, никто нас не осуждает. Наоборот, в глазах подруг читается какое-то понимание.
Это меня… удивляет. Кстати, а где они были ночью? Почему их не было в лагере? И орков, между прочим, тоже. Что бы это могло значить?
– Он проснётся, – говорит Азур, подходя ближе и нависая на Эрионом. – И снова начнётся. Его ненависть, его обвинения…
– Надо что-то делать, – вмешиваюсь я. – Эрион не поймёт меня. Нас не пойдёт. Никогда. Для него орки – чудовища, кровожадные убийцы. А мы… мы предали весь наш народ, по его мнению.
– Так пусть и думает, – пожимает плечами Фэйриэль, словно это её совершенно не касается. – Нам-то что? Его мнение – это его проблемы.
– Нет, – качаю головой. – Он вернётся домой и расскажет всё. О нас. О лагере. О наших отношениях с орками. Представьте, девочки, что он выдаст всё нашим родителям, а потом и на совете старейшин. Это вызовет войну, настоящую бойню. А нас… Будут преследовать, изгонят, объявят предателями. Что это за жизнь будет? Мы будем вечно скрываться и бояться.
Все молчат, обдумывая мои слова. Наступает полная тишина, напряженная и давящая. Даже костёр будто бы перестаёт трещать, словно прислушиваясь к нашему разговору.
– Значит, надо стереть ему память, – говорит Сильвэрин, и в её голосе звучит холодная решимость. – Есть ведьма. Морвена. Она живёт недалеко отсюда. Говорят, у неё есть всяческие зелья...
– Точно! – подхватывает Фэйриэль, оживляясь. – Я слышала, что у неё есть зелье забвения, способное выжечь из разума целые куски воспоминаний.
Я вздрагиваю. Мысль о Морвене вызывает ледяной ком в животе. Но… кажется, это единственный выход. Я не хочу, чтобы Эрион страдал. Не хочу, чтобы он ненавидел меня. Но и не позволю ему разрушить то, что у нас есть с Азуром.
Да и к Морвене я итак собиралась. Нужно узнать у ней важный вопрос. Про нас с Азуром и о нашей безумной, невозможной любви…
– Да, – шепчу я. – Пойдём к ней. Попросим зелье забвения. Только… только чтобы он забыл всё, что видел здесь. Не больше. Не меньше.
Азур смотрит на меня, оценивая моё состояние, пытаясь понять, насколько я уверена в своём решении. Потом кивает, принимая мой выбор.
– Мы пойдём. С тобой вдвоём. Пока он спит.
– А если ведьма откажет? – спрашивает Груг, нахмурившись.
– Тогда уговорим, – отвечает Азур, его глаза становятся стальными. – Или заплатим. Или заставим. Но мы не позволим этому эльфу уйти отсюда с правдой в голове.
– А если зелье опасно? – вставляю я, чувствуя, как сердце сжимается. – Что, если оно повредит ему разум? Сделает… пустым? Я не хочу, чтобы с ним что-то случилось.
– Тогда мы не будем его использовать, – твёрдо говорит Азур, глядя мне в глаза. – Я не хочу, чтобы ты мучилась потом. Ты сама решишь. И если что… нам придётся придумать другой план.
Внутри меня всё переворачивается от нежности к Азуру. Его поддержка, его готовность поставить мои чувства выше всего остального… Это значит для меня очень много. Я правда не желаю Эриону зла. Я люблю его, как своего друга, как брата. Но и позволить ему сломать мою жизнь я не могу.
Вообще, весь этот поход – только ради его же блага. Чтобы защитить его от последствий его же действий.
– Мы постараемся вернуться так скоро, как получится, – говорит Азур друзьям, бросая на них строгий взгляд. – Следите за ним. Если очнётся – не выпускайте его из виду. И не бейте. Лучше и в самом деле его обездвижить временно.
– А если он начнёт орать? – спрашивает Хелгар.
– Заткните рот тряпкой, – отвечает Азур и пожимает плечами. – Пусть только слушает. А вы, девочки, можете попробовать его уговорить не делать глупостей.
Фэйриэль и Сильвэрин кивают, переглядываясь.
Я быстро складываю нам в дорогу немного мяса, беру лук и стрелы. Азур проверяет своё оружие, затягивает пояс, убеждаясь, что топор надёжно закреплён. Наши взгляды встречаются, и мы понимаем друг друга без слов.
– Пойдём, – говорит он, протягивая руку.
Я беру её. И мы уходим в ночь, навстречу неизвестности.
Не знаю, правильно ли я сейчас поступаю, но я не готова терять то, что обрела.
