Молодые люди слушали с интересом.

— И не жалеете?

— Ни разу. — Астра улыбнулась. — Здесь я готовлю для людей, которым нужна не просто еда, а… утешение. Тепло. Забота. Каждое блюдо — это послание: «Ты важен. Ты достоин счастья.»

Теплота разлилась в груди Виолы.

— Это невероятно.

— Это просто. — Собеседница пожала плечами. — Но простые вещи часто самые важные. — Она посмотрела на них обоих оценивающе. — Вы двое… есть что-то особенное между вами. Вижу по тому, как вы сидите. Близко, но не касаясь. Связанные, но отстраненные.

Виола и Рейнар смущенно переглянулись.

— Это… сложно, — начала Виола.

— Всегда сложно, когда речь о настоящих чувствах. — Астра встала. — Знаете что? Приходите ко мне на кухню сегодня вечером. Я научу вас готовить что-нибудь. Вместе. Иногда совместная готовка лучше любых разговоров. Руки заняты, мысли отпускаются, слова идут легче.

— Но мы не умеем готовить, — признался Рейнар. — Без магии, по крайней мере.

— Тем более. — Астра подмигнула. — Восемь вечера, на кухне. Не опаздывайте!

Женщина ушла, оставив их в легком недоумении.

— Кажется, у нас нет выбора, — заключила Виола.

— Кажется, ты права, — согласился Рейнар. Он помолчал, потом добавил: — Но, может быть, это и неплохо. Она права — простые вещи иногда важнее сложных.

Виола кивнула, не находя слов.

После обеда они вернулись в номер и продолжили просматривать снимки и вспоминать истории, усиленно стараясь забыть тот неловкий момент перед обедом.

— Помнишь нашу первую дуэль? — спросил Рейнар, показывая изображение на кристалле, где они стояли в тренировочном зале, оба с деревянными мечами.

— Боевая магия против ведьминских заклинаний. — Виола усмехнулась. — Ты был так уверен, что победишь.

— Я и победил!

— Только потому, что я не использовала запрещенные приемы.

— Запрещенные приемы — это нечестно.

— В реальной жизни никто не играет честно, — парировала ведьма. — Ты же сам меня этому учил.

— Не учил!

— Учил. Помнишь, когда мы сражались с теми разбойниками на практике за городом? Ты сказал: «Делай что угодно, лишь бы сработало.»

Рейнар открыл рот, потом закрыл.

— Хорошо, возможно, я говорил что-то подобное.

— Возможно? — Виола толкнула его локтем игриво.

— Определенно говорил, — признал он с улыбкой.

Они продолжали листать, вспоминать, смеяться. С каждой историей напряжение между ними ослабевало, сменяясь чем-то другим — теплотой, ностальгией, легкостью.

— А вот это, — Виола задержала палец на кристалле. Изображение проявилось четче — Рейнар стоял перед ее дверью с огромным букетом полевых цветов, выглядел смущенным и решительным одновременно. — Первое свидание.

Рейнар посмотрел на снимок и улыбнулся.

— Я потратил два часа, собирая эти цветы. Думал, что купленные — это банально.

— Это было так мило. — Виола тепло улыбнулась. — Я до сих пор помню, как ты стоял там, весь взъерошенный, с цветами, и пытался выглядеть уверенно, хотя было видно, что нервничаешь.

— Я был в панике, — признался он. — Думал, ты откажешь.

— Почему я бы отказала?

— Потому что ты была… ты. — Он посмотрел на нее. — Яркая, талантливая, красивая. А я был просто боевым магом, который не умел говорить красивых слов.

— Ты недооценивал себя, — мягко сказала Виола. — Ты всегда был больше, чем просто боевой маг. Ты был… надежным. Сильным. Честным. Рядом с тобой я чувствовала себя в безопасности.

Их взгляды встретились, и повисла тишина, наполненная невысказанным.

— Я скучал по этому, — сказал Рейнар тихо. — По тому, как мы разговаривали. Легко. Без страха сказать что-то не то.

— Я тоже скучала, — призналась Виола.

Еще одна пауза, но уже не неловкая. Скорее задумчивая.

— В итоге мы потеряли это, — произнес Рейнар.

Виола задумалась.

— Наверное, потому что начали бояться. Бояться потерять друг друга, бояться разочаровать, бояться быть уязвимыми. И страх построил стены. Маленькие, незаметные. А потом эти стены стали такими высокими, что мы перестали друг друга слышать.

Мужчина медленно кивнул.

— Мудрые слова.

— Опыт научил. — Виола грустно улыбнулась. — Жаль, что так поздно.

— Лучше поздно, чем никогда?

— Может быть.

Они сидели на диване, уже не разделенные расстоянием. Как-то незаметно они придвинулись ближе, плечи почти соприкасались.

Виола не отодвигалась.

И Рейнар тоже.

Вечером, без пяти семь, они снова пришли к Ридсару.

Мастер встретил их с одобрительной улыбкой.

— Ну что, как прошел день?

— Хорошо, — ответила Виола. — Неожиданно хорошо.

— Мы вспомнили много, — добавил Рейнар. — Хорошего. Было приятно.

— Отлично. — Ридсар указал на знакомые кресла. — Садитесь. Расскажите мне три истории, как мы договаривались. Виола, начни ты. Почему ты полюбила Рейнара?

Девушка глубоко вдохнула, собираясь с мыслями.

— Я полюбила его за… надежность. — Она посмотрела на Рейнара. — Знаете, я всегда была импульсивной. Бросалась в авантюры, принимала решения на эмоциях, часто ошибалась. А Рейнар был как… якорь. Он не останавливал меня, не говорил «не делай это». Но всегда был рядом, чтобы подстраховать, если что-то пойдет не так. Я чувствовала себя свободной быть собой, потому что знала — он поймает, если я упаду.

Рейнар порывисто вздохнул.

— Я помню один раз, — продолжала Виола, — мы были на практике. Нужно было пересечь ущелье по веревочному мосту. Я боюсь высоты, но не хотела признаваться. Пошла первой, чтобы никто не заметил, как дрожат руки. А на середине моста началась паника. Я замерла, не могла двигаться ни вперед, ни назад. И тогда Рейнар пошел за мной. Медленно, спокойно. Подошел сзади, положил руку на мое плечо и сказал: «Дыши. Я рядом. Ты не упадешь.» И я поверила ему. Мы перешли мост вместе.

Девушка замолчала, глядя на него.

— Вот почему я влюбилась. Потому что с ним я могла быть сильной и слабой одновременно.

Ридсар кивнул.

— Спасибо. Рейнар, твоя очередь.

Рейнар провел рукой по лицу, подбирая слова.

— Я полюбил ее за… жизнь. — Он усмехнулся. — Звучит странно, наверное. Но Виола была словно огонь. Яркая, теплая, неугомонная. Я с детства привык следовать правилам, соответствовать ожиданиям, контролируя каждый шаг. А она показала мне, что можно жить по-другому. Что можно смеяться над ошибками, танцевать под дождем, срывать запретные цветы в чужом саду, потому что они красивые.

Виола тихо рассмеялась, вспоминая тот случай.

— Я помню, — продолжал Рейнар, — как она затащила меня на крышу академии ночью, хотя это было против правил. Я сопротивлялся, говорил, что нас поймают, накажут. А она сказала: «И что? Стоит ли жизнь того, чтобы никогда не нарушать ни одного правила?» И мы поднялись. Пили вино и смотрели на звезды, пока не рассвело. Нас не поймали. Но даже если бы поймали — оно того стоило.

Он посмотрел на Виолу.

— Вот почему я влюбился. Потому что она научила меня жить, а не просто существовать.

В кабинете воцарилась тишина. Но она не была не гнетущей. Скорее нежной, наполненной воспоминаниями и чем-то невысказанным.

— А теперь, — сказал Ридсар мягко, — общая история. Расскажите о моменте, когда вы поняли, что это любовь.

Виола и Рейнар переглянулись.

— Хочешь, я? — предложила она.

— Давай вместе, — ответил он. — Это же общая история.

Она кивнула и начала:

— Это было зимой, второй год нашего знакомства. Мы вместе почти год, но слово «люблю» еще не говорили.

— Боялись, наверное, — подхватил Рейнар. — Слишком важные слова.

— Мы поехали за город, в горы, — продолжила Виола. — Просто погулять, подышать воздухом. Снега было много, мы лепили снеговика, как дети.

— А потом началась метель, — Рейнар усмехнулся. — Внезапная, сильная. Мы искали укрытие и нашли старую охотничью хижину.

— Заколоченную, полуразрушенную, — добавила Виола. — Но там был камин, дрова. Рейнар развел огонь — без магии, по-настоящему, руками. А я сварила чай и сделала бутерброды из того, что нашла в рюкзаке.