— Но ты вернулась, — сказал он.

— Ты вернул меня, — ответила я. — Своей любовью.

— Это ты вернула себя, — возразил он. — Сама. Потому что ты сильная.

— Я не сильная, — покачала я головой. — Я просто упрямая.

— Это одно и то же, — усмехнулся он.

Мы стояли, обнявшись, и смотрели на звёзды.

— Завтра приедет совет магов, — сказал он. — Они хотят обсудить новый договор с империей.

— Пусть приезжают, — ответила я. — Я уже не регентша. Мне всё равно.

— Ты всё ещё королева в наших сердцах, — сказал он.

— А ты — король, — ответила я. — Моего сердца.

— Только твоего?

— Этого достаточно, — сказала я.

Мы поцеловались.

Утром я проснулась от крика чаек и запаха кофе. Мэриус уже был на ногах — гремел посудой на кухне, что-то бормотал себе под нос.

— Папа умеет готовить только яичницу, — сказала Лира, сидя на моей кровати. — А я хочу блинчики.

— Я испеку, — ответила я.

— Ты умеешь?

— Научусь, — сказала я.

Я встала, надела старенький халат — подарок Мэриуса на прошлое Рождество — и пошла на кухню. Мэриус стоял у плиты, пытаясь перевернуть яичницу лопаткой.

— Давай я, — сказала я.

— Я сам, — упрямо ответил он.

— Ты сожжёшь её.

— Не сожгу.

Он сжёг.

Мы всё равно съели.

Лира хохотала, глядя на чёрные края яичницы.

— Не смешно, — сказал Мэриус.

— Очень смешно, — ответила она.

После завтрака мы вышли в сад. Июньское солнце припекало, цветы пахли мёдом.

— Я хочу научиться стрелять из лука, — сказала Лира.

— Зачем? — спросил Мэриус.

— Чтобы защищать вас, — ответила она. — Вы уже старые и немощные.

— Мы не старые, — возмутился я.

— Тебе под тридцать, папе под пятьдесят, — сказала она. — Это по-драконьи молодо, но по-человечьи уже не очень.

— Откуда ты знаешь про драконов? — спросил Мэриус.

— Я всё знаю, — ответила она. — Я же пророк.

— Твой дар угас, — напомнила я.

— Не угас, — сказала она. — Просто спит. Как твоя Жница.

— Моя Жница умерла, — сказала я.

— Не умерла, — возразила она. — Ты её спрятала. В глубокий-глубокий колодец, где она никогда не проснётся.

— Ты видела?

— Чувствую, — ответила она. — Я же твоя дочь.

Она сказала это так просто, будто так было всегда. «Твоя дочь». Я не была ей матерью по крови. Но она назвала меня мамой. Первый раз — прошлой осенью, когда мы сидели у камина и читали книгу. Я тогда заплакала. Она спросила: «Почему ты плачешь?» Я ответила: «От счастья». Она не поняла, но обняла меня. С тех пор она звала меня мамой всегда. Иногда — «мама Сайфер», но чаще просто «мама».

— Мама, — сказала она, дёргая меня за рукав. — Ты слышишь?

— Что?

— Я хочу мороженого.

— После обеда, — ответила я.

— Я хочу сейчас, — сказала она, надув губы.

— После обеда, — повторила я.

— Ты меня не любишь, — сказала она.

— Люблю, — ответила я.

— Тогда почему ты не даёшь мне мороженое?

— Потому что это вредно.

— А то, что ты куришь, полезно?

Я замерла.

— Я не курю, — сказала я.

— Я видела, — ответила она. — Вчера вечером. На крыльце. Ты пряталась за колонну.

— Это была не я, — соврала я.

— Это был папа? — спросила она.

— Никто не курит, — сказал Мэриус, выходя из дома. — Мы здоровый образ жизни.

— Вы оба врёте, — сказала Лира. — Но я вас прощаю.

Она убежала в сад ловить бабочек.

— Она становится невыносимой, — заметил Мэриус.

— Она становится подростком, — ответила я. — В восемь лет.

— Всё в тебя, — усмехнулся он.

— В тебя, — возразила я. — Ты в её возрасте был хуже.

— Я был драконом, — напомнил он.

— А она — пророком.

Мы рассмеялись.

После обеда приехал совет магов. Трое стариков в белых мантиях, с посохами и важными лицами. Мы пили чай в гостиной, обсуждали договор с империей.

— Вы должны вернуться в столицу, — сказал старший магистр. — Лире нужна ваша поддержка.

— У нас есть дом здесь, — ответил Мэриус. — И мы не хотим его покидать.

— Но вы — её родители, — сказал магистр.

— Мы — её семья, — ответила я. — Это не зависит от места.

— В столице есть школа для одарённых детей, — сказала женщина-магистр. — Лира могла бы учиться там.

— Лира будет учиться там, где захочет, — сказал Мэриус. — И сейчас она хочет бегать по пляжу и ловить дельфинов.

— Дельфины не приплывут к ней в столице, — добавила я.

Магистры переглянулись.

— Вы эгоистичны, — сказал старший. — Вы думаете только о своём счастье.

— А вы думаете о власти, — ответил Мэриус. — Мы прошли через это. Хватит.

Они уехали вечером. Мы остались одни.

— Ты была резка, — заметил Мэриус.

— Они заслужили, — ответила я.

— Они не виноваты, что хотят как лучше.

— А мы не виноваты, что хотим быть счастливы.

Мы ужинали втроём на кухне. Спагетти, сыр, красное вино — для взрослых. Лира пила молоко.

— Когда я вырасту, — сказала она, — я построю дом рядом с вами.

— Ты станешь королевой, — напомнила я. — У тебя будет дворец.

— Дворец — это не дом, — ответила она. — Дом — это то место, где тебя любят. Даже когда ты ведёшь себя как дура.

— Ты ведёшь себя как дура? — спросил Мэриус.

— Иногда, — призналась она. — Но вы меня всё равно любите.

— Любим, — сказала я.

— Очень сильно, — добавил Мэриус.

— Я знаю, — улыбнулась она. — Я чувствую.

После ужина мы вышли на крыльцо. Луна была полной, почти жёлтой. Море шумело.

— Завтра упадёт звезда, — сказала Лира. — Я видела.

— Где?

— Вон там, — она показала на север. — Ровно в полночь.

— Мы будем смотреть, — ответила я.

— А вы загадаете желание?

— Обязательно, — сказал Мэриус.

— Какое?

— Не скажу, — ответил он. — Не сбудется.

— Ты суеверный, — заметила Лира.

— Я старый, — ответил он. — Старикам можно.

— Ты не старый, — сказала я. — Ты мудрый.

— Это одно и то же, — усмехнулся он.

Лира заснула на скамейке. Я укрыла её пледом, села рядом с Мэриусом.

— Знаешь, — сказала я. — Я не жалею.

— О чём?

— Обо всём, — ответила я. — О том, что потеряла магию. О том, что стала Жницей. О том, что убивала. О том, что была полубогиней. Каждый шаг привёл меня сюда. К этому дому, к этому утёсу, к вам.

— Я тоже не жалею, — сказал он. — Даже о том, что убил Серафину.

— Ты не должен был её убивать, — сказала я.

— Я знаю. Но если бы я этого не сделал, ты бы не пришла.

— Это странная логика.

— Это жизнь, — ответил он. — Все события связаны. Даже самые ужасные ведут к чему-то хорошему.

— Ты философ, — заметила я.

— Я просто старый дракон, который стал человеком, — ответил он. — Человеком, который любит женщину и девочку.

— Дракона больше нет?

— Он спит, — сказал он. — Как твоя Жница. В глубоком колодце.

— И никогда не проснётся?

— Никогда, — ответил он. — Мы не дадим.

Мы сидели до самой полуночи. Звезда упала — яркая, быстрая, почти ослепительная. Лира спала и не видела. Мы с Мэриусом загадали желание.

Я не скажу, какое. Не сбудется.

Утром следующего дня Лира проснулась рано. Вбежала в нашу спальню, прыгнула на кровать.

— Вставайте! — крикнула она. — Море спокойное! Можно плыть на лодке!

— Пять минут, — простонал Мэриус.

— Ноль, — ответила Лира. — Вставай, старик.

— Я не старик, — он сел, потёр глаза. — Дай мне хотя бы кофе.

— Кофе вредно, — сказала Лира.

— Мороженое тоже вредно, но ты его ешь.

— Это другое.

— Это то же самое.

Я встала, надела старый купальный костюм — спортивный, не женственный — и халат. Мы спустились к пляжу. Лодка стояла у причала — маленькая, деревянная, с одним парусом.

— Ты умеешь управлять? — спросила Лира у Мэриуса.

— Умею, — ответил он. — Я был капитаном.

— Ты был кем угодно, — сказала она. — Магом, драконом, капитаном, папой.