— А мы? У нас есть я. Жница.

— У нас есть ты, — согласился он. — Но ты ранена. И твой дар нестабилен.

— Он станет стабильным, — сказала я. — Я научусь его контролировать.

— Надеюсь.

Он поцеловал меня в макушку, и я уснула.

Мне приснился сон.

Я стояла в тронном зале. На троне сидел король — не тот, которого я видела раньше, а другой. Молодой, красивый, с чёрными волосами и серыми глазами, как у Лиры.

— Привет, Жница, — сказал он. — Я ждал тебя.

— Я не Жница, — ответила я. — Я — Сайфер.

— Это одно и то же, — усмехнулся он. — Жница — это проклятие. Ты — проклятие. И я собираюсь тебя уничтожить.

— Попробуй.

Он щёлкнул пальцами. Из пола выросли цепи, обвили мои руки, ноги, шею. Я не могла двинуться.

— Твоя сила не работает против меня, — сказал он. — Я — потомок создателей Кубка. Я — твой хозяин.

— Нет у меня хозяина.

— Есть, — он встал с трона, подошёл ко мне, взял за подбородок. — Я. Ты будешь делать то, что я скажу. Или Лира умрёт.

— Не тронь её.

— Тогда подчинись.

Я проснулась в холодном поту.

Рядом никого не было. Мэриус ушёл — наверное, проверять защиту. Я села на кровати, провела рукой по лицу. Сон был слишком ярким, слишком реальным.

«Король не может управлять Жницей, — подумала я. — Это ложь».

Но страх остался.

Я встала, оделась, спустилась вниз. Лира сидела в своей комнате и рисовала — на этот раз не каракули, а вполне осмысленные картины. На одной был я, с чёрными руками. На другой — Мэриус, падающий в пропасть. На третьей — корабль, тонущий в крови.

— Доброе утро, — сказала я.

— Доброе утро, — ответила она. — Ты видела сон?

— Да.

— Про короля?

— Да.

— Он придёт, — сказала Лира. — Не сегодня, не завтра. Но скоро.

— Мы готовы.

— Нет, — покачала она головой. — Мы не готовы. Ты ранена. Папа устал. А я… я слишком маленькая.

— Ты — сильная, — возразила я. — Ты спасла нас на острове.

— Это была случайность, — ответила она. — Я не планировала. Просто… сделала.

— Иногда случайности важнее планов.

Она улыбнулась — грустно, по-взрослому.

— Ты хорошая, — сказала она. — Не такая, как мама.

— А какая была мама?

— Красивая, — ответила Лира. — И грустная. Она всегда плакала, когда думала, что я не вижу.

— Она тебя любила.

— Да. Но не так, как папа. Папа любит меня слишком сильно. А мама — недостаточно.

— Что значит «недостаточно»?

— Она любила меня, но больше любила себя, — сказала Лира. — И свою свободу. Поэтому она хотела уйти к королю. Не из-за шантажа. Из-за себя.

— Ты уверена?

— Я видела её мысли, — ответила Лира. — Она хотела власти. Король обещал ей трон, если она отдаст ему меня. Она согласилась.

— Твой отец знал?

— Догадывался. Поэтому он и убил её. Не в аффекте. Он планировал.

Мир перевернулся.

Я смотрела на девочку, которая рассказывала о смерти матери с такой же будничностью, как о погоде.

— И ты простила его? — спросила я.

— Я простила его, потому что он мой отец, — ответила она. — И потому что мама была плохим человеком. Не настолько плохим, как король, но… плохим.

— Она заслужила смерть?

— Никто не заслуживает смерти, — сказала Лира. — Но иногда смерть — единственный выход.

Мы замолчали.

Я пошла на кухню, разогрела остатки вчерашнего ужина, налила Лире молока. Мэриус появился через час, грязный, потный, с каким-то магическим кристаллом в руке.

— Защита восстановлена, — сказал он. — Но не полностью. Нужно больше времени.

— У нас есть время? — спросила я.

— Не знаю.

Он сел за стол, уронил голову на руки.

— Проклятый Кубок, — сказал он. — Он высасывает все силы.

— Может быть, нам стоит уничтожить его?

— Нельзя, — ответил он. — Он связан с Лирой.

— А если запечатать?

— Я пробовал. Не получается.

— А если я выпью из него по-настоящему? Не так, как на острове — по-настоящему.

— Ты умрёшь, — сказал он.

— Или стану сильнее.

— Или умрёшь, — повторил он. — Я не рискну.

— А если рискнёшь?

— Нет.

— Мэриус…

— Я сказал — нет, — отрезал он. — Ты не прикоснёшься к Кубку. Никогда. Это приказ.

— Ты не мой командир.

— Я твой… — он запнулся. — Я человек, который тебя любит. И я не позволю тебе убить себя.

Мы смотрели друг на друга. В его глазах была боль, страх, надежда.

— Хорошо, — сказала я. — Не буду.

Он кивнул и ушёл в кабинет.

День прошёл в хлопотах. Мэриус чинил защиту, я убиралась в доме, Лира рисовала. К вечеру мы собрались в столовой — втроём, как настоящая семья.

— У нас есть неделя, — сказал Мэриус, разрезая хлеб. — Потом король пришлёт новую группу наёмников.

— Откуда ты знаешь?

— Я получил сообщение от шпиона в столице, — ответил он. — Король в ярости от смерти иллюзиониста. Он хочет отомстить.

— За кого? За наёмника, который убивал детей?

— За принцип, — сказал Мэриус. — Ему не нравится, когда кто-то перечит.

— Мы и не перечим, — сказала я. — Мы просто выживаем.

— Для него это одно и то же.

Лира слушала, не поднимая головы.

— Они придут ночью, — сказала она вдруг. — Через два дня. Будут прятаться в подвале.

— Откуда ты знаешь? — спросил Мэриус.

— Видела, — ответила она. — Они войдут через тайный ход, о котором ты забыл.

Мэриус побледнел.

— Тайный ход? У меня нет тайных ходов.

— У Серафины был, — сказала Лира. — Она построила его, когда узнала, что ты хочешь её убить.

— Я не хотел…

— Ты хотел, — перебила она. — Я видела.

Он замолчал.

— Где вход? — спросила я.

— В подвале, за портретом, — ответила Лира. — Там есть дверь. Она ведёт в пещеру, а из пещеры — в порт.

— Мы заделаем её.

— Поздно, — сказала Лира. — Они уже здесь.

Мэриус вскочил.

— Что?

— Они уже здесь, — повторила девочка. — Я слышу их. Внизу.

Мы замерли.

Я прислушалась. Тишина. Но потом — едва уловимый скрип. Где-то внизу, в подвале.

— Лира, в свою комнату, — сказал Мэриус. — Сайфер, за мной.

Я выхватила кинжал. Мэриус активировал магический щит.

Мы спустились в подвал.

Портрет Серафины висел на стене, как обычно. Но за ним, в полумраке, виднелась чёрная щель.

Дверь. Открытая.

Из щели вылезал человек.

— Стоять! — крикнул Мэриус.

Человек обернулся. Обычный наёмник — кожаная куртка, меч, кинжал. За ним — второй, третий, четвёртый.

— Король передаёт привет, — сказал первый и бросился на нас.

Я успела отбить удар, но наёмник был сильнее. Его меч скрежетал по моему кинжалу, высекая искры.

Мэриус ударил магией — серебряный свет ослепил врагов, двое упали.

— Держись! — крикнул он.

Но я не могла. Моё плечо, отравленное на острове, взорвалось болью. Я ослабила хватку, и наёмник воспользовался моментом — его кинжал полоснул меня по животу.

— Сайфер! — закричал Мэриус.

Я упала на колени. Кровь хлынула из раны — тёмная, густая, с чёрными прожилками.

— Яд, — прошептал наёмник. — Смертельный. Через час ты умрёшь.

Он замахнулся для последнего удара, но Мэриус его сжёг — серебряное пламя вырвалось из его рук, и наёмник превратился в пепел.

Остальные разбежались.

— Сайфер! — Мэриус опустился рядом со мной, прижал руки к ране. — Не смей умирать!

— А я и не собиралась, — ответила я, но голос был слабым. — Просто… немного больно.

— Яд, — сказал он, сканируя магией. — Тот же, что у Серафины. Выжигает дар. Сначала магию, потом жизнь.

— Тогда я умру, — сказала я. — У меня нет магии.

— Есть Жница. Он выжигает Жницу. Если она умрёт, — умрёшь и ты.

— Хорошо, — сказала я. — Тогда… прощай.

— Нет, — он закричал. — НЕТ!

Он начал колдовать — серебряные нити обвивали моё тело, пытаясь вытянуть яд. Но яд не поддавался. Он был создан специально против магии Мэриуса.

— Не получается, — сказал он через минуту, бледный, как полотно. — Ничего не получается.