— А я собрался спасти свою!

Мы кричали друг на друга, и дождь заглушал наши голоса. Но я слышала каждое слово.

— Ты не имел права убивать её! — крикнула я.

— А ты имела право убивать того наёмника? — спросил он.

— Он хотел убить тебя!

— А она хотела убить наше будущее! — ответил он. — Разницы нет, Сайфер. И ты, и я — мы оба убийцы. Мы оба сделали выбор в пользу тех, кого любим. И мы оба будем жить с этим до конца дней.

Я замолчала.

Он был прав.

Я убила. Он убил. У каждого были причины. Но это не отменяло факта.

— Я не хочу быть такой, как ты, — сказала я.

— Ты уже такая, — ответил он. — И я — такой же, как ты. Мы — одно целое. Как и Лира. Три монстра, которые пытаются выжить.

— Я не монстр.

— Я тоже так думал.

Он подошёл ближе. Дождь стучал по камням, по руинам, по нашим головам. Его лицо было мокрым — непонятно, от воды или от слёз.

— Я люблю тебя, Сайфер, — сказал он. — Не как оружие, не как замену Серафине, не как няньку для Лиры. Как женщину, которая смотрит на меня без страха. Которая не убегает, когда узнаёт правду. Которая готова убивать ради тех, кого любит.

— Ты не можешь любить меня, — сказала я. — Ты только что признался в убийстве жены.

— Я могу любить и ненавидеть одновременно, — ответил он. — Я ненавижу себя за то, что сделал. Но я люблю тебя за то, кто есть.

— Я не знаю, кто я есть.

— А я знаю, — сказал он. — Ты — Жница. Ты — воин. Ты — защитница. Ты — та, кто забрал моё одиночество.

Он поцеловал меня.

Не как в прошлый раз — осторожно, боязливо. А по-настоящему. Жёстко, влажно, отчаянно. Его губы пахли солью и дождём. Его руки сжимали мои плечи, мои волосы, мою талию.

Я не сопротивлялась.

Я обняла его, прижалась, вцепилась в его мокрую рубашку. Внутри меня Жница затихла — как будто тоже хотела этого поцелуя.

Мы целовались в руинах, под дождём, на глазах у древних камней. И мне казалось, что вместе с водой с меня смывается вся ложь, вся ненависть, вся боль. Остаётся только он и я.

— Я не прощаю тебя, — прошептала я ему в губы.

— Не надо, — ответил он. — Просто будь со мной.

— Будет больно.

— Знаю.

— Я могу сойти с ума. Убить тебя. Поглотить твою магию.

— Знаю.

— И ты всё равно хочешь быть со мной?

— Да.

Он поцеловал меня снова.

Дождь не кончался. Мы стояли в руинах, обнявшись, дрожа от холода и страсти, и я понимала — этот момент изменил всё. Мы больше не работодатель и няня, не союзники, не враги. Мы — любовники, связанные кровью, смертью и общим проклятием.

— Что теперь? — спросила я, когда мы отстранились.

— Теперь — живём, — ответил он. — Защищаем Лиру. Убиваем короля. Пытаемся не сойти с ума.

— Простой план.

— Лучший план — простой.

Мы вернулись в хижину промокшие до нитки. Лира спала, не просыпаясь. Мэриус развёл огонь магией — на этот раз вода не мешала, пламя слушалось его.

Я разделась до нижней рубашки, повесила мокрую одежду сушиться. Он велел мне лечь к огню, а сам сел у двери, смотря в темноту.

— Иди сюда, — сказала я.

— Я должен караулить.

— Никто не придёт в такой дождь. Иди сюда.

Он подошёл, лёг рядом. Мы прижались друг к другу, согреваясь телом и магией. Я чувствовала, как его сила перетекает в меня — не через поглощение, а через прикосновение. Жница заурчала от удовольствия, но я приказала ей не брать ни капли.

— Ты вся светишься, — заметил он.

— Жница голодна, но я не позволю ей есть.

— Ты удивительная, — сказал он. — Раньше я не верил, что Жница может контролировать свой голод.

— Я не контролирую, — ответила я. — Я просто запрещаю.

— Это и есть контроль.

Мы замолчали. Дождь стихал, где-то в лесу запела птица — первую утреннюю песню.

— Сайфер, — позвал он.

— Мм?

— Ты боишься того, что будет завтра?

— Нет, — ответила я. — Я боюсь того, что уже случилось. Завтра можно изменить. Вчера — нет.

Он поцеловал меня в макушку.

— Ты мудрая.

— Я просто многого настрадалась.

Мы уснули под утро.

Проснулась я от того, что кто-то тряс меня за плечо.

— Сайфер! — голос Мэриуса был резким, испуганным. — Вставай!

Я открыла глаза.

В хижине было светло — дождь кончился, солнце пробивалось сквозь щели. Мэриус стоял надо мной, бледный, с вытаращенными глазами.

— Что случилось? — спросила я.

— ЛИРЫ НЕТ!

Я вскочила.

На том месте, где спала девочка, лежало смятое одеяло. Ни Лиры, ни следа.

— Как? — спросила я. — Как она могла уйти незаметно?

— Она училась у лучших, — мрачно ответил он. — Я учил её скрытности с трёх лет.

— Зачем?

— На всякий случай. Видимо, пригодилось.

Мы выбежали из хижины. Лес был пустым, только птицы пели. Пляж — пустым. Море — спокойным.

— Куда она могла пойти? — спросила я.

— В руины, — ответил Мэриус. — Она всегда идёт в руины, когда хочет быть одна.

Мы побежали к храму.

Руины встретили нас тишиной. Алтарь не светился, портал был закрыт. Ни души.

— Лира! — крикнул Мэриус. — Лира!

Ни ответа, ни эха.

Я заметила что-то на песке у колонны. Маленький след — босой ноги. И рядом — тёмные капли.

Кровь.

— Мэриус, — позвала я.

Он подошёл, посмотрел на кровь и побледнел ещё больше.

— Она ранена, — сказал он. — Или…

— Не говори «или», — перебила я. — Мы найдём её.

Следы вели в глубь руин, к северной стене, где колонны стояли особенно часто. Мы пробирались между камнями, звали её, искали.

И нашли.

Лира стояла у подножия алтаря, но не одна. Рядом с ней, заломив ей руку за спину и приставив нож к горлу, стоял мужчина.

Тот самый наёмник.

Которого я убила.

Живой. Невредимый. С наглой усмешкой на лице.

— Здравствуй, Жница, — сказал он. — Хорошо поспала?

Я не верила своим глазам.

— Ты… ты умер, — сказала я. — Я высосала твою магию.

— Ты высосала мою иллюзию, — поправил он. — Я — младший сын семьи магов-иллюзионистов. Моя сила не в магии, а в том, чтобы заставлять верить в неё. Ты убила не меня. Ты убила големную копию.

— Зачем? — спросил Мэриус.

— Чтобы проверить, насколько сильна Жница, — ответил наёмник. — И получить подтверждение, что она — последняя. Король будет доволен.

— Отпусти Лиру, — сказала я.

— Не раньше, чем ты сделаешь кое-что, — ответил он. — Выпьешь из Кубка. Настоящего. Того, что в портале.

— Это убьёт её, — сказал Мэриус.

— Возможно, — согласился наёмник. — А возможно, сделает ещё сильнее. Король хочет это проверить.

— А если я откажусь?

— Тогда я перережу горло девочке, — сказал он. — Медленно. Чтобы ты чувствовала, как кровь течёт по её шее.

Лира смотрела на меня. В её глазах не было страха. Только грусть. Она написала одними губами: «Прости».

— Не смей, — сказала я. — Не смей прощаться.

— У тебя минута, — наёмник поиграл ножом. — Выбирай.

Я посмотрела на Мэриуса. Он был бледен, его руки дрожали — от ярости или бессилия. Магия переполняла его, но он не мог применить её — любой неверный шаг, и Лира умрёт.

— Делай, что он говорит, — прошептал Мэриус.

— А если я умру?

— Тогда я убью его и буду ждать тебя там, где души встречаются.

— Романтично, — усмехнулся наёмник. — Но неэффективно. Решайся, Жница. Время идёт.

Я шагнула вперёд, к алтарю. Внутри меня Жница завыла — не от голода, от ярости. Она хотела высосать этого человека до последней капли. Убить его по-настоящему.

— Открой портал, — сказала я.

Наёмник кивнул. Он что-то прошептал — древнее заклинание — и перед алтарём открылась чёрная дыра.

— Входи, — сказал он. — Одна. Без мага.

Я посмотрела на Лиру. Она покачала головой — «не надо».

Я вошла.

Внутри портала было темно и холодно. Кубок стоял на том же месте, пульсировал алым.

Я подошла к нему, взяла в руки. Тёплый, живой.

«Пей, — прошептал голос. — Пей и стань сильнее. Или умри».