— Это не значит, что она должна умереть по-настоящему.

— Я не допущу её смерти, — сказал Мэриус. — Даже если придётся отдать свою жизнь вместо неё.

— Кубок не принимает замену.

— Принимает, если жертва добровольная и сильная, — сказал он. — Я изучал этот вопрос. Если Лира активирует Кубок, а я вмешаюсь и перенаправлю поток крови на себя… тогда умру я. А она останется жива.

— Ты готов умереть ради неё?

— Я готов на всё ради неё, — ответил он. — Ты не представляешь, насколько.

Я смотрела на него и верила. В его глазах не было лжи. Была усталость, боль, отчаяние — но не ложь.

— А если я не позволю? — спросила я.

— Ты не сможешь меня остановить.

— Смогу, если разбужу Жницу.

Он усмехнулся.

— Жница не спасёт Лиру. Она убьёт всех нас. Ты не контролируешь её, Сайфер. Она контролирует тебя.

— Пока — нет.

— Пока — нет, — согласился он. — Но когда проснётся окончательно… ты станешь монстром. И тогда тебе будет всё равно, живёт Лира или нет.

— Ты так плохо обо мне думаешь?

— Я думаю о том, что видел раньше, — ответил он. — Я знал одну Жницу. Она была моей наставницей. Сильная, добрая, умная. А потом её дар проснулся, и она убила всех, кого любила. За один вечер.

— И ты боишься, что я повторю её судьбу?

— Я боюсь, что ты повторишь её судьбу, — сказал он. — И поэтому я не хочу, чтобы ты пробуждала дар. Лучше оставайся нулём и живи.

— А если я не хочу быть нулём?

— Тогда найди другой способ стать сильной, — сказал он. — Без магии. Как ты выживала в порту. Как ты выживала в Академии, когда потеряла дар. Ты сильная, Сайфер. Ты всегда была сильной. Магия только усиливала то, что уже в тебе есть.

— А Жница?

— Жница — не сила, — сказал он. — Жница — проклятие. Не путай.

Он встал, взял кинжал и ушёл в хижину.

Я осталась на пляже одна.

Закат был красивым — оранжево-розовым, как песок. Волны накатывали тихо, ласково. Чайки кричали где-то вдалеке.

«Он прав, — подумала я. — Жница — это смерть. Но и без неё я не смогу защитить Лиру. Король силён. Его маги сильны. У меня нет оружия, кроме кинжала и отчаяния».

«Тогда найди другое оружие, — ответила я себе. — То, что не связано с магией. Хитрость. Тактику. Обман. Ты была солдатом. Ты умеешь убивать не только магией».

Я вернулась в хижину, когда стемнело. Лира спала, Мэриус сидел у очага, подбрасывая дрова.

— Ложись спать, — сказал он. — Завтра трудный день.

— Что за день?

— Пойдём в руины снова, — ответил он. — Но на этот раз я возьму магические датчики. Нужно понять, можно ли безопасно использовать алтарь.

— А если нельзя?

— Тогда будем думать дальше.

Я легла на свою кровать, но не спала. Ждала, когда Мэриус уснёт.

Он уснул через час. Дыхание стало ровным, глубоким.

Я встала, надела тёмный плащ, сунула за пояс кинжал и вышла из хижины.

Луна светила ярко — почти полная. Дорожка из серебра лежала на воде, ведя к руинам.

Я пошла по ней.

Руины ночью выглядели иначе. Зловеще. Тени от колонн падали длинными пальцами, алтарь светился алым — так же, как Кубок в храме под домом.

Я подошла ближе.

На алтаре лежала книга. Не та, которую я читала — другая. Старая, в чёрном переплёте, с серебряными застёжками.

Я открыла её.

Страницы были пусты.

Только первая — с надписью, выведенной кровью:

«Ты — Жница. Ты можешь пить чужую силу. Но ты можешь и отдавать свою. Выбирай».

Я захлопнула книгу.

— Кто здесь? — спросила я в темноту.

Никто не ответил.

— Я знаю, что ты здесь, — сказала я. — Выходи.

Из-за колонны вышла женщина.

Красивая. Тёмные волосы, серые глаза, белое платье.

Серафина.

— Ты не настоящая, — сказала я. — Ты — отражение. Как портрет.

— Нет, — ответила она. — Я — настоящая. Точнее, моя душа. Кубок удерживает её здесь, на острове. Я не могу уйти, пока он не будет уничтожен.

— Зачем ты позвала меня?

— Чтобы предупредить, — сказала она. — Мэриус лжёт тебе. Он не хочет спасать Лиру. Он хочет использовать её, чтобы активировать Кубок и получить власть.

— Ты уже говорила это во сне, — сказала я. — Я не поверила.

— Поверь сейчас, — сказала она. — Посмотри на его руки. На перстень. Он не снимает его никогда. Потому что перстень — ключ. Когда Лира активирует Кубок, Мэриус вставит перстень в основание и заберёт всю силу себе. А Лира умрёт.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что он уже делал это, — сказала Серафина. — С моей матерью. С моей сестрой. С десятками других. Он не просто маг, Сайфер. Он — потомок создателей Кубка. Его семья веками питалась чужими жизнями.

— А как же его слова? Что он любит Лиру?

— Он любит её, — кивнула Серафина. — Но любовь не остановит его. Он убедил себя, что жертва оправдана. Что одна смерть спасет тысячи. Но это ложь. Он просто хочет власти.

— Почему ты говоришь это мне? Почему не ему самому?

— Потому что он не слышит меня, — ответила она. — Он запечатал мой голос. А ты — слышишь. Потому что Жница может слышать мёртвых.

— Я не хочу слышать мёртвых.

— Ты уже слышишь. — Она улыбнулась — печально, устало. — И ты знаешь, что я права. Проверь. Найди череп предыдущей няни. Он в твоей комнате.

— В какой комнате? На утёсе?

— Здесь, — ответила она. — В хижине. Под твоей кроватью.

Она исчезла.

Я стояла у алтаря, дрожа. Ночь была тёплой, но меня бил озноб.

«Она лжёт, — сказал внутренний голос. — Мэриус не такой. Он не убийца».

«А портрет? А письма? А признание, что он нанял убийцу?»

«Он объяснил — это была ложь для врагов».

«А вдруг враги — мы?»

Я развернулась и побежала к хижине.

Внутри было тихо. Мэриус спал. Лира спала.

Я подошла к своей кровати, опустилась на колени, заглянула под неё.

Там лежал череп.

Человеческий. Женский. Маленький, с тонкими костями.

На лбу была вырезана надпись:

«Спроси его, кто я на самом деле».

Я вытащила череп, положила на стол. Села на стул, сжала голову руками.

— Что это? — раздался голос Мэриуса.

Я подняла голову. Он стоял в дверях, бледный, взъерошенный.

— Ты знаешь, — сказала я. — Это череп предыдущей няни. Которая исчезла. Которую ты якобы искал.

— Откуда он здесь?

— Ты положил его, — сказала я. — Ты хотел, чтобы я нашла его.

— Зачем?

— Чтобы напугать. Или чтобы проверить, насколько я смелая. Или… — я запнулась. — Или чтобы я узнала правду.

— Какую правду?

— Что ты — убийца, — сказала я. — Не только Серафины. Но и других женщин. И что Лира — не твоя дочь. Ты украл её. И теперь хочешь использовать как оружие.

Мэриус молчал. Его лицо было непроницаемым.

— Ты не отрицаешь?

— Я думал, что ты умнее, — сказал он наконец. — Думал, ты не поверишь призраку, который говорит то, что выгодно королю.

— Этот череп — не призрак, — сказала я. — Это кости. Реальные кости. И надпись реальная.

— Или подделка, — сказал он. — Король мог подбросить его сюда, когда мы спали. У него есть шпионы даже на этом острове.

— Ты сам говорил, что здесь нет магии.

— Нет магии, — согласился он. — Но есть люди. Обычные люди, которые за деньги сделают что угодно.

— Ты не ответил на вопрос, — сказала я. — Кто ты на самом деле?

Он подошёл к столу, взял череп, повертел в руках.

— Я — тот, кто пытается спасти дочь от безумного короля, — сказал он. — И если ты мне не веришь — уходи. Купола больше нет, корабль стоит у берега. Плыви обратно. Но Лиру я не отдам.

— Я не прошу отдавать Лиру, — сказала я. — Я прошу правды.

— Ты не готова к правде, — ответил он. — Ты думаешь, что готова, но это не так. Правда сломает тебя. Как она сломала всех, кто был до тебя.

— Попробуй.

Он положил череп на стол, сел напротив меня.

— Хорошо, — сказал он. — Слушай.

Мэриус рассказал мне историю, которая была страшнее всех предыдущих.