Кирилл долго молчал, уставившись в кружку с чаем. Когда кипяток подостыл, он сделал первый глоток.
– У тебя у самой-то есть какие-то предположения, как я оказался в такой ситуации и кого я боюсь? – спросил он.
– Если не считать моих надежд на то, что ты всё-таки настоящий вампир, то я подозреваю какие-то тёрки с мафией, – ответила Диана.
Кирилл усмехнулся при упоминании вампира. Но потом на его лице вновь нарисовалось тягостное выражение.
– Даже не знаю, с чего начать, – признался он. – Но ты недалека от истины.
– А терапевту ты ещё не рассказывал? – удивилась Диана.
– Не получилось.
– Давай я помогу тебе наводящими вопросами, – предложила Диана. – Как ты оказался в океане?
На несколько секунд Кирилл впал в ступор, мысленно возвращаясь в тот момент времени. Диана видела, как он стоически борется с самим собой за возможность рассказать об этом, будто какая-то его часть запрещала ему.
– Корабль… и мне на нём были не рады, – уклончиво ответил он.
– Почему? – Назвать этот вопрос наводящим было нельзя, но он сорвался с губ раньше, чем Диана смогла оценить, поможет ли он Кириллу разговориться или нет.
– Я стрелял по…
Кирилл осёкся и надолго замолчал. Диана пыталась переварить полученную информацию. Складывалось впечатление, что Кирилл вовсе не невинно пострадал, а получил по заслугам, но пока рано было судить. Однако сам факт, что Кирилл по кому-то стрелял, немного шокировал Диану. Она предположила, что стрелял он по людям, но не посмел сказать это вслух.
– Так, значит, у тебя в этом городе есть враги, с которыми у тебя может случиться перестрелка? – спросила Диана, пытаясь придумать следующий наводящий вопрос.
– Не в этом городе, полагаю, даже не в этой стране, – удивил её парень.
– В Китае? – предположила Диана.
От Владивостока до Китая рукой подать, жители города постоянно таскались туда как туристы из-за относительной дешевизны. Да и сами китайцы были здесь весьма частыми гостями.
– Дело в том, что речь идёт о браконьерах, они всё время шныряют по приграничным водам то одной страны, то другой, то третьей, пытаясь урвать то, что им не положено, – немного пояснил Кирилл.
– Ты стрелял по браконьерам?
Кирилл вздохнул и уткнулся в ладони.
– Господи, почему это так тяжело? – простонал он.
– Всё хорошо, ты отлично справляешься! – поспешила приободрить его Диана и похлопала по плечу.
– По работорговцам, я стрелял по работорговцам! – выпалил он, как будто играя в салки со своей немотой и пытаясь опередить её.
– О боже! – воскликнула Диана.
– Я думаю, ты понимаешь, что эти ребята совсем не обрадуются, если увидят, что я выжил и блистаю своей физиономией на весь интернет. Рано или поздно они решат нанести нам визит. Тебе достаточно этой информации, чтобы удалить блог?
Диана нахмурилась. По сути, она так ничего и не выяснила.
– А давно ты связался с работорговцами? – спросила она. – Я имею в виду, ты угодил в рабство или ты был частью их синдиката и впал в немилость?
Кирилл снова вздохнул, молча осуждая девушку за её безжалостность, он явно надеялся, что их разговор можно свернуть на этом. Но Диане вовсе не было страшно, откровенно говоря, она пока не видела повода, чтобы верить словам Кирилла.
После очередной долгой паузы он ответил:
– Года четыре назад мы попали в рабство, я два года работал на браконьерском судне, а потом сбежал.
– «Мы»?
В глазах Кирилла блеснули слёзы. Несколько минут он боролся с ними, хотя, судя по обречённому выражению его лица, понимал, что рано или поздно они прорвутся.
Диана услужливо принесла ему салфетки, давая понять, что не имеет ничего против мужских слёз. Судя по всему, случилось что-то действительно страшное.
– Со мной были сестра и невеста, – через силу продолжил Кирилл.
После этого ему потребовался перерыв. Поняв, что без спиртного никак, Диана отпустила его в магазин за бутылкой, а сама улучила момент, чтобы проверить исправность записи. Ей было неловко, что в такой драматичный момент она всё ещё беспокоилась о съёмке. Но размышления о том, что она далеко не самый хороший человек на земле, девушка отложила на дальнюю полку, этот вечер она была намерена целиком посвятить Кириллу. А о том, что с ней тоже не всё в порядке, она подумает как-нибудь потом.
Кирилл вернулся с бутылкой виски. Диана недовольно поджала губы. Что бы там Кирилл ни пил до того, как явился домой, он это делал на чьи-то чужие деньги. А вот эту далеко не дешёвую бутылку он купил на её кровные. «Ему это сейчас нужно!» – спорила Диана с собственной жадностью.
Опрокинув пару стопок, Кирилл снова немного расслабился. Наконец-то он собрался с мыслями и с силами, чтобы начать всё с самого начала.
– Мы решили попытать счастье в другой стране. Это было шесть лет назад. Выбор пал на Южную Корею. Моя сестра была сумасшедшей фанаткой кей-попа, изучала корейский с двенадцати лет и всегда мечтала там жить. Предложила нам поехать вместе с ней, мы и согласились. Планировали остаться там насовсем. – Последовала очередная стопка виски. – Первое время мы были в такой эйфории. Тоже каждый чих на камеру записывали. Страшно гордились и хвастались. Нам этот переезд казался каким-то невероятным достижением! Но правда была в том, что мы туда приехали почти без гроша за душой. Работу найти оказалось очень проблемно. Мы перебивались родительскими подачками. Кое-как жили в убогой съёмной комнатушке и целыми днями бездельничали, потому что не могли найти работу. Девчонки пытались устроиться в бар, но быстро бросили, жаловались, что там к ним все лезут. Я пытался найти хоть что-то, где условия труда не были рабскими, но такой работы просто не находилось. Я-то думал, это в России условия труда адские, как же я ошибался! Какая ирония, что вскоре мы загремели в реальное рабство!
– В Южной Корее в рабство? Как так вышло? – с трудом верилось Диане, ей эта страна всегда казалась образцом безопасности и законности.
– В баре, где какое-то время работала моя сестра, мы познакомились с ребятами. Как потом оказалось, это были местные бандиты. Мы и не поняли сначала, они выглядели скорее как бизнесмены. Мы думали, сейчас подружимся и как-нибудь через связи найдём нормальную работу. А оказалось, что таких вот балбесов, как мы, эта компания специально выслеживала. У них целый конвейер по отправке приезжих в рабство. Они постепенно выяснили, как мы приехали в Корею, есть ли за нас кому заступиться, будет ли нас кто-то искать. Поняв, что мы лёгкая добыча, однажды вечером они просто не отпустили нас домой. Мы выпивали у них на квартире. Все любезности резко закончились, нам сказали, что мы должны им кучу денег. Как сейчас помню, я спросил: «С чего вдруг?» – а их главарь ответил: «Потому что я так сказал». Я был слишком шокирован, чтобы что-либо предпринять.
Кирилл покачал головой, коря себя юного и глупого за то, что допустил эту опасную ситуацию. Диана же поразилась тому, как он вдруг разговорился. Если полчаса назад он едва выдавливал из себя слова, то сейчас его словно прорвало, и он, наоборот, самозабвенно рассказывал и, казалось, был не в силах остановиться. А меж тем от бутылки виски осталась уже только половина.
– Вот и всё. Грузовик, притон – отрабатывайте. Девчонок я больше не видел. Я брыкался, конечно, первое время весьма активно. Лез в драки, грозил судом. Но это работорговцы, они даже не пытаются притворяться порядочными людьми, они знают, что они зло во плоти и им нет никакого оправдания. Когда им нужно усмирить шумного раба…
В глазах Кирилла снова заблестели слёзы от воспоминаний о пережитых наказаниях. А Диана совсем притихла, начиная постепенно осознавать, что его рассказ – правда, и эта правда оказалась слишком кошмарной, чтобы она была готова её принять. Наивные помыслы о какой-то мистике или бандитской романтике рассыпались в прах, столкнувшись с ужасом совершенно иного рода, приземлённым, обыденным, до дрожи близким.
– Меня перепродали браконьерам. Увезли куда-то в океан, заставили батрачить на рыболовном судне. Ситуация была такая беспросветная, словами не описать. Тяжёлая работа с утра до ночи, кормёжка отбросами, полная антисанитария. Корабль даже не причаливал никогда, он всегда был в океане, к нему только временами подвозили припасы и новых рабов. И я осознавал, что если ничего не сделать, то я проведу в этом аду весь остаток своих дней. Очень часто люди просто топились от безнадёги. А я не мог, меня не отпускало беспокойство за девчонок. Я долго пытался найти какой-то способ договориться, убедить связаться с моей семьёй, пытался подбить других рабов на бунт, пытался подавать знаки бедствия другим кораблям. Ничего не помогло. В итоге у меня остался только один-единственный вариант спастись – вплавь. Я так и сделал. Я понимал, что мои шансы пережить это плавание ничтожно малы, но я был вынужден рискнуть, других вариантов просто не имелось.
