— Я вижу! — крикнул Фредрик, прыгая на бисквитное чудовище.

Они покатились по полу. Торт отбивался кремом, который летел во все стороны. Линвэль вышел из архива и замер, наблюдая за этой картиной.

— Это магия, — сказал он спокойно.

— Какая магия? — я вытирала крем с лица.

— Бытовой всплеск, — он подошёл к торту, который уже пытался взломать дверь. — Слишком много эмоций вложено в его создание. Кондитер, наверное, обиделся, что ему не дали колдовать. И торт впитал эту обиду.

— Что нам делать? — спросил Фредрик, сидящий на торте верхом.

— Успокоить, — Линвэль погладил бисквитную корку. — Тише, тише. Тебя не обидят. Ты красивый. Тебя будут есть с удовольствием.

Торт замер. Его кремовые бока перестали дрожать.

— Все будут тобой восхищаться, — продолжал Линвэль. — Ты станешь главным украшением праздника. Самый лучший торт в мире.

Торт вздохнул. Бисквитная корка опустилась, и он снова стал обычным десертом.

— Как ты это сделал? — спросила я.

— Я эльф, — Линвэль пожал плечами. — Мы умеем разговаривать с едой.

— Вы разговариваете с едой?

— Только с той, которая нас слушает, — он улыбнулся и ушёл в архив.

Мы с Фредриком переглянулись.

— В следующий раз, — сказал он, — заказываем торт у гномов. Они пекут без магии.

— В следующий раз?

— Ну, — он улыбнулся. — У нас же будет годовщина.

Я рассмеялась. Он взял меня за руку, и мы пошли отмываться от крема.

--

Шафером мы назначили Штифт.

— Ты уверена? — спросил Фредрик, когда я объявила о своём решении. — Она же крыса.

— Она — канцелярская крыса, — поправила я. — И она лучше всех справится.

— С чем?

— С кольцами. Она маленькая, юркая, её никто не заметит. Она пронесёт их через весь зал и никто не увидит.

— А если она их потеряет?

— Не потеряет, — я посмотрела на Штифт, которая сидела на столе и чистила усы. — Ты же не потеряешь?

— Я не буду это делать, — сказала крыса. — Но я сделаю.

— Что значит «не буду, но сделаю»?

— Это значит, что я не хочу быть шафером, — Штифт чихнула. — Но я сделаю это для тебя. Ты хорошая. Ты даёшь мне сыр.

— Я даю тебе сыр?

— Ты оставляешь его на столе. По ночам. Я знаю.

Я покраснела. Фредрик посмотрел на меня с улыбкой.

— Ты подкупаешь крысу сыром?

— Я не подкупаю, — сказала я. — Я просто... оставляю.

— Она оставляет, — подтвердила Штифт. — Хороший сыр. Твёрдый.

Мы отдали ей кольца. Маленькие, серебряные, с защитными артефактами. Штифт спрятала их в свою сумку и сказала:

— Я принесу. Не потеряю.

— Уверена?

— Я крыса, — она посмотрела на меня своими умными глазками. — Крысы не теряют то, что важно.

--

За день до свадьбы я поняла, что хочу белое платье.

— Белое? — Грета замерла с иголкой в руке. — Ты хочешь белое платье? Как у невест из твоего мира?

— Да, — я смотрела на себя в зеркало. — Я хочу быть настоящей невестой. С фатой, с белым платьем. Как в моём мире.

— В твоём мире, — Грета вздохнула. — Ты и твой мир. Ладно. Будет тебе платье.

Она ушла и вернулась через час. С платьем.

— Откуда? — я не верила своим глазам.

— У Линвэля была бабушка, — сказала она. — Она была портнихой. Это её работа.

Платье было старым, но красивым. Белый шёлк, длинная юбка, кружевные рукава. Оно пахло лавандой и чем-то очень древним.

— Оно твоё, — сказала Грета. — Линвэль отдал.

— Я не могу...

— Можешь, — она положила платье на кровать. — Он сказал, что его бабушка была бы рада. Она любила свадьбы.

Я надела платье. Оно село идеально, будто было сшито для меня. В зеркале отражалась незнакомка — красивая, счастливая, невеста.

— Ты плачешь? — спросила Грета.

— Нет, — я вытерла глаза. — У меня аллергия.

— На что?

— На счастье.

Грета обняла меня. Крепко, по-гномьи, так, что затрещали рёбра.

— Ты будешь счастлива, — сказала она. — Я знаю.

— Откуда?

— Я гном, — она улыбнулась. — Мы чувствуем такие вещи.

--

Свадьба была в нашем отделе.

Мы украсили кабинет цветами и светящимися шарами. Грета принесла столы из комнаты отдыха. Линвэль достал из архива древние эльфийские свечи, которые горели золотым светом. Штифт разложила приглашения в нужном порядке.

— Всё готово? — спросила я, стоя перед дверью.

— Всё, — ответил Фредрик.

Он был в новом мундире — тёмно-синем, с серебряными нашивками, которые Грета выковала специально для этого дня. Волосы были аккуратно зачёсаны, глаза сияли.

— Ты красивый, — сказала я.

— Ты красивая, — ответил он.

— Мы готовы?

— Мы готовы.

Дверь открылась.

В кабинете нас ждали гости. Грета — в парадном костюме с боевым топором (на всякий случай). Линвэль — в своей лучшей мантии, которую он, кажется, надевал раз в сто лет. Штифт — с кольцами в сумке и с бантиком на хвосте.

И другие. Курьеры, с которыми мы работали. Аналитики, которые подписывали мою жалобу. Дракон-оборотень Дориан, который пришёл с огромным свёртком. Даже Вайра — прилетела специально, отложив дипломатическую миссию.

— Ну, — сказала Грета, когда мы встали перед импровизированным алтарём. — Начинаем.

Алтарём был обычный стол, накрытый белой скатертью. На нём стояли свечи и цветы. Вместо священника был Линвэль — он вызвался вести церемонию, потому что «эльфы знают толк в вечных союзах».

— Мы собрались здесь, — начал он, и его голос звучал не как обычно — сонно и отстранённо, а торжественно и ясно. — Чтобы соединить двух людей. Екатерину из мира Земля и Фредрика из рода Хальденов. Они пришли сюда разными путями. Через порталы и шаурму. Через страх и отвагу. Через бумаги и сражения. Но они пришли. И это главное.

Я смотрела на Фредрика. Он смотрел на меня.

— Екатерина, — сказал Линвэль. — Ты пришла в этот мир случайно. Но ты выбрала остаться. Ты выбрала его. Почему?

Я взяла Фредрика за руку.

— Потому что он — первый, кто увидел во мне человека, — сказала я. — Не попаданку, не проблему, не расходный материал. А человека. С капустой в волосах и шаурмой в руке. Он дал мне шанс. Он поверил в меня. Он защищал меня. Он полюбил меня. И я полюбила его.

— Фредрик, — Линвэль повернулся к нему. — Ты прятался за бумагами три года. Ты боялся чувствовать. А потом появилась она. Что изменилось?

Фредрик сжал мою руку.

— Она сказала мне правду, — ответил он. — Что быть бумажным червём — это трусость. Что я спрятался, потому что боялся. Что я жив, но не живу. И она не побоялась сказать это. Не побоялась остаться со мной. Не побоялась полюбить меня. И я перестал бояться.

Линвэль кивнул.

— Кольца, — сказал он.

Штифт вышла вперёд. Она держала в лапках маленькую коробочку, перевязанную ленточкой. Крыса подошла к нам, и я взяла кольца.

— Екатерина, — Фредрик надел кольцо мне на палец. — Я обещаю быть рядом. В горе и радости. В бумагах и сражениях. В жизни и в магии. Я обещаю не прятаться. Не бояться. Не решать за тебя. Я обещаю любить тебя. Всегда.

Я надела кольцо ему.

— Фредрик, — сказала я. — Я обещаю быть рядом. В этом мире и в любом другом. Я обещаю варить тебе кофе по утрам. Чёрный, без сахара. Я обещаю говорить тебе правду. Даже когда она колючая. Я обещаю любить тебя. Всегда.

— Объявляю вас мужем и женой, — сказал Линвэль.

И я почувствовала, как мир замирает.

А потом заплакал Линвэль.

— Ты плачешь? — спросила Грета.

— Нет, — эльф вытер глаза. — У меня аллергия.

— На что?

— На счастье, — он улыбнулся. — Впервые за пятьсот лет.

Грета обняла его. Дориан подошёл с подарком.

— Это вам, — сказал дракон, протягивая свёрток. — Золотая чешуя. Моя. Для защиты.

— Дориан, это слишком дорого, — сказала я.

— Нет, — он покачал головой. — Вы спасли меня. Вы дали мне шанс. Теперь мои лавки приносят доход. Я плачу долги. Я умею считать. Всё благодаря вам.

Он поцеловал мне руку. Фредрик кашлянул.