— От цветка? — я не верила. — Он же просто пахнет.

— Магия всегда начинается с «просто», — ответил Фредрик. — Просто запах. Просто свеча. Просто подарок. А потом вы просыпаетесь в другом мире, и не помните, как туда попали.

Я вздрогнула. Он говорил о моём попадании сюда? О шаурме, которая оказалась порталом?

— Вы думаете, это связано? — спросила я.

— Я думаю, что это нужно проверить, — ответил он. — Доверьтесь мне.

Доверьтесь мне. После четырёх дней молчания, после того, как он выстроил между нами стену из служебных инструкций, он просил доверия.

Я посмотрела на цветок. Он светился всё так же мягко, и запах дома становился всё слаще, всё роднее. Я могла поклясться, что слышу голоса — соседку Катю, которая говорит по телефону в коридоре общаги, профессора, который читает лекцию о социологических методах, продавца из ларька «Алладин», который спрашивает: «Девушка, вы будете заказывать?»

— Хорошо, — сказала я. И протянула цветок Фредрику.

Он взял его осторожно, как что-то хрупкое и опасное. Его пальцы коснулись моих, и я почувствовала тепло — не от цветка, а от него. Настоящее, живое тепло.

— Спасибо, — сказал он. — Я верну его. Как только всё проверю.

— Обещаете? — спросила я.

— Обещаю.

Он унёс цветок в свой кабинет. Я осталась стоять у стола, чувствуя, как пустота разливается в груди. Запах дома исчез, и с ним исчезла последняя иллюзия, что я могу вернуться.

--

Весь день я работала молча. Проверяла отчёты, сортировала жалобы, заполняла формы. Всё как обычно. Но внутри всё кипело.

Фредрик забрал цветок. Мой цветок. Единственное, что пахло домом. И сделал это с таким видом, будто спасал меня от неминуемой гибели.

— Ревнует, — сказала я себе под нос, перекладывая очередную папку.

— Что? — спросила Штифт, выглядывая из своего убежища.

— Ничего, — ответила я. — Работай.

Крыса фыркнула и скрылась. Но я видела, как её глазки-бусинки блеснули в темноте. Она что-то заподозрила. Крысы в этом отделе были слишком умными.

К обеду я уже была уверена: Фредрик просто ревнует. Ну а что ещё можно подумать? Кто-то оставляет мне подарок — красивый, ароматный, явно дорогой. А он, вместо того чтобы порадоваться за меня, забирает его «на экспертизу». Конечно, ревнует. И не хочет признаваться.

— Глупо, — сказала я, когда Грета пришла с очередной порцией документов.

— Что глупо? — спросила она.

— Всё, — ответила я. — Он забрал цветок.

— Какой цветок?

Я рассказала. Грета слушала внимательно, и чем больше я говорила, тем серьёзнее становилось её лицо.

— Цветок, который пахнет домом, — повторила она. — И Фредрик его забрал.

— Да. Сказал, что нужно провести экспертизу.

Грета помолчала.

— И ты думаешь, он ревнует? — спросила она.

— А что ещё? — я пожала плечами. — Кто-то сделал мне подарок. Ему это не понравилось. Он его забрал.

Грета посмотрела на меня так, будто я сказала что-то невероятно наивное.

— Екатерина, — сказала она. — Фредрик — начальник отдела по контролю за межмировыми аномалиями. Если он говорит, что артефакт нужно проверить, значит, есть причина. Он не станет забирать чужой подарок просто так.

— Ага, — я фыркнула. — Конечно. Потому что он такой бесстрастный и объективный.

— Он такой, — серьёзно сказала Грета. — Может, ты этого не знаешь, но Фредрик — лучший специалист по артефактам в Управлении. Если он что-то заподозрил, значит, есть основания.

Я замолчала. Грета говорила убедительно. Но в глубине души я всё равно чувствовала: дело не только в экспертизе. Дело в том, что кто-то другой подарил мне то, чего он не мог дать. И это его задело.

— Ладно, — сказала я. — Пусть проверяет. Мне-то что.

Грета покачала головой, но спорить не стала.

--

Фредрик вернулся в кабинет только вечером. Я уже собиралась уходить, когда он появился в дверях. Выглядел он усталым — больше обычного. Под глазами залегли тени, а волосы, которые и так были слегка отросшими, торчали в разные стороны, будто он постоянно проводил по ним рукой.

— Екатерина, — сказал он. — Останьтесь. Нужно поговорить.

Я села обратно за свой стол. Фредрик прошёл к своему, но не сел, а прислонился к стеллажу с папками.

— Я провёл экспертизу, — сказал он. — Тот цветок, который оставили на вашем столе… это артефакт личной привязки.

— Что это значит? — спросила я.

— Это значит, что он был создан, чтобы привязать вас к тому, кто его подарил. Запах дома — это не подарок. Это ловушка. Чем больше вы вдыхаете этот запах, тем сильнее становится связь. В конце концов, вы начинаете чувствовать к дарителю доверие, симпатию, привязанность. Вы теряете способность здраво оценивать ситуацию.

— Вы хотите сказать, что меня пытались… приворожить? — я не верила своим ушам.

— Не приворожить, — поправил Фредрик. — Привязать. Это более тонкая магия. Она не заставляет вас влюбляться. Она просто делает вас более… податливой. Более доверчивой. Вы начинаете считать дарителя своим другом, союзником. Вы готовы делать то, что он просит.

— И кто это сделал?

— Я не знаю, — он покачал головой. — Артефакт был создан профессионально. Следов почти не осталось. Но я нашёл кое-что.

Он достал из кармана маленький кристалл и положил на стол. Внутри кристалла пульсировал тёмный свет.

— Это отпечаток магии, — объяснил Фредрик. — Он принадлежит тому, кто создал цветок. Я уже отправил запрос в базу данных. Если этот человек когда-либо имел дело с Управлением, мы его найдём.

— И что тогда?

— Тогда мы выясним, зачем ему это нужно. И примем меры.

Он замолчал. Я смотрела на кристалл и чувствовала, как внутри поднимается волна гнева. Кто-то использовал мою тоску по дому, чтобы мной манипулировать. Кто-то сделал из моего прошлого оружие.

— Вы знали, — сказала я. — С самого начала. Когда увидели цветок, вы поняли, что это за магия.

— Я заподозрил, — кивнул Фредрик. — Но не был уверен, пока не провёл экспертизу.

— Поэтому вы так резко его забрали.

— Поэтому, — он посмотрел на меня. — Я не хотел, чтобы вы пострадали.

— А я думала, вы ревнуете, — вырвалось у меня.

Фредрик замер. Его лицо, только что сосредоточенное и серьёзное, вдруг стало… растерянным? Я не была уверена, потому что это выражение исчезло так же быстро, как появилось.

— Ревную? — переспросил он. — К кому?

— К неизвестному поклоннику, — ответила я. — Который подарил мне цветок.

Фредрик смотрел на меня. Долго. Так долго, что я начала жалеть, что сказала это.

— Екатерина, — произнёс он наконец. — Я не ревную. Я делаю свою работу. И моя работа — защищать сотрудников от угроз. В том числе от тех, которые маскируются под подарки.

— Я знаю, — сказала я, чувствуя, как щёки заливает румянец. — Я просто… глупость сказала.

— Глупость, — повторил он. — Да.

Он отвернулся к окну. Я сидела за своим столом и чувствовала себя последней идиоткой. Конечно, он не ревнует. Он — начальник. Я — подчинённая. Между нами ничего нет. И не будет. Потому что он — бумажный червь, который боится чувств. А я — попаданка, которая здесь временно.

— Цветок я уничтожил, — сказал Фредрик, не оборачиваясь. — Артефакт был слишком опасен, чтобы хранить его даже в хранилище.

— Я понимаю, — ответила я. Хотя на самом деле не понимала. Вернее, понимала умом, но сердце сжималось от потери. Последний кусочек дома исчез навсегда.

— Я сожалею, — добавил он тихо.

Я подняла голову. Фредрик стоял у окна, и в отражении стекла я видела его лицо. Оно не было жёстким. Не было официальным. Оно было… виноватым. Как будто он сам уничтожил что-то важное. Не для меня — для себя.

— Вы сожалеете о цветке? — спросила я.

— О том, что он оказался не тем, чем вы надеялись, — ответил он. — О том, что ваша надежда на возвращение домой была использована против вас.

Он повернулся, и я увидела его глаза. В них не было холода. Там была та же боль, что и в хранилище, когда он рассказывал о своей команде.