— Получилось, — удивилась я.

— У вас хорошая визуализация, — сказал Линвэль. — Это редкий дар.

— Это не дар, — возразил Фредрик. — Это просто… человеческая способность. Представлять то, чего нет.

— А что, у вас нет такой способности? — спросила я.

Фредрик помолчал.

— У магов визуализация работает иначе, — сказал он наконец. — Мы не представляем то, чего нет. Мы создаём образы, которые могут стать реальностью. Это требует концентрации, контроля. И это не всегда успокаивает.

— А что успокаивает вас? — спросила я.

Он посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то, что я не смогла прочитать.

— Работа, — ответил он. — Работа меня успокаивает.

Он взял следующую папку и понёс в хранилище. Я осталась у стеллажа, чувствуя, что задела что-то важное. Что-то, о чём он не хотел говорить.

--

Мы работали около часа. Я подавала папки, Фредрик носил их в хранилище, Линвэль следил за порядком. Постепенно напряжение в архиве спадало, папки перестали дымиться, и воздух стал чище.

— Кажется, справляемся, — сказал Линвэль, когда мы перенесли последнюю папку. — Осталось только закрыть хранилище, и…

Он не договорил.

В этот момент сзади раздался грохот. Я обернулась и увидела, что одна из полок, которую мы не заметили, рухнула, загородив выход из хранилища. Папки с неё посыпались на пол, и некоторые из них загорелись — ярко, с треском, разбрасывая искры.

— Огонь! — крикнула я.

Фредрик рванулся к выходу, но путь был заблокирован. Горящие папки полыхали так сильно, что подойти к ним было невозможно.

— Линвэль! — крикнул он. — Вода!

Но эльф был с другой стороны завала. Я видела его лицо через пламя — бледное, встревоженное.

— Не могу! — крикнул он. — Слишком много огня! Я попробую найти другой путь!

Он исчез, а мы остались вдвоём в хранилище.

Пламя тем временем начало распространяться. Папки горели одна за другой, и дым становился всё гуще. Я закашлялась, прикрывая рот рукой.

— Нам нужно уходить, — сказала я.

— Не можем, — Фредрик огляделся. — В хранилище только один выход. И он заблокирован.

— Но есть же какой-то запасной выход? Система вентиляции? Что-нибудь?

— Хранилище проектировали гномы, — ответил Фредрик. — Они не верят в запасные выходы. Только в надёжные стены.

Он подошёл к стене и начал ощупывать камни, проверяя, нет ли слабого места. Я смотрела на него и чувствовала, как паника поднимается в груди.

— Спокойно, — сказал Фредрик, не оборачиваясь. — Паникуете — загораются папки. А папок здесь ещё много.

Я посмотрела на стеллажи. На них действительно были десятки, если не сотни папок. Если они все загорятся, мы просто сгорим заживо.

— Что нам делать? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Ждать, — ответил Фредрик. — Линвэль найдёт способ нас вытащить. А пока — нужно не дать огню распространиться.

Он снял с себя мундир и начал сбивать пламя с ближайших папок. Я последовала его примеру, сняв свою кофту. Вместе мы потушили несколько очагов, но дыма становилось всё больше.

— Не поможет, — сказал Фредрик, оглядываясь. — Папки слишком сухие. Огонь будет возвращаться.

— Есть же какая-то магия? — спросила я. — Вы можете что-то сделать?

Фредрик помолчал. Потом медленно опустился на пол, прислонившись спиной к стене.

— Не могу, — сказал он тихо. — В хранилище блокируется любая магия. Чтобы документы не пострадали от случайных заклинаний.

— То есть мы заперты здесь, без магии, с горящими папками, и ничего не можем сделать?

— Можем, — ответил он. — Можем ждать. И не паниковать.

Он закрыл глаза. Я смотрела на него и вдруг поняла, что он не просто ждёт. Он уходит в себя, в какое-то место, где огонь и дым не имеют власти.

Я попыталась сделать то же самое. Закрыла глаза, представила кота на подоконнике. Но дым щипал глаза, и кот никак не хотел мурлыкать. Он выглядел испуганным, как и я.

— Не получается, — призналась я.

Фредрик открыл глаза.

— Тогда поговорим, — сказал он. — Разговоры отвлекают.

— О чём?

— О чём угодно.

Я помолчала, думая, о чём бы спросить. Вопросов было много, но все они казались неуместными. Кроме одного.

— Фредрик, — сказала я. — Что случилось с вашей командой?

Он замер. На секунду мне показалось, что он сейчас разозлится, прикажет замолчать, скажет, что это не моё дело. Но он не сказал. Он просто сидел, прислонившись к стене, и смотрел на пламя.

— Вы читали моё дело, — сказал он. Это был не вопрос.

— Да, — призналась я. — В архиве. Линвэль показал.

— Я знаю, — он усмехнулся. Горько, безрадостно. — Линвэль всегда показывает это дело новым секретарям. Чтобы они знали, с кем имеют дело.

— Я не поэтому спросила, — сказала я. — Я просто… хочу понять. Почему вы такой?

— Какой?

— Закрытый. Мрачный. Бумажный червь.

Фредрик посмотрел на меня. В его глазах отражалось пламя, и от этого они казались горящими.

— Бумажный червь, — повторил он. — Хорошее определение.

— Я не хотела…

— Нет, вы правы, — перебил он. — Я — бумажный червь. Я сижу в своём кабинете, заполняю бумаги, подписываю отчёты, пью кофе. И делаю вид, что это и есть моя жизнь.

— А что было до?

Он замолчал. Долго. Так долго, что я уже думала, он не ответит.

— Я был полевым агентом, — сказал он наконец. — Лучшим в своём деле. У меня была команда. Четверо. Эрна — огненная магичка, могла одним движением руки зажечь целый квартал. Торгрим — здоровяк с мечом, который весил больше меня, но он управлялся с ним как с пёрышком. Финн — технарь, наш мозг, он рассчитывал порталы и координаты так, что ни одна система не могла сравниться.

Он говорил, и я видела, как он уходит в прошлое. Его лицо, обычно такое непроницаемое, стало живым. В глазах появился свет.

— Мы работали вместе три года, — продолжал он. — Три года без единой ошибки. Нас отправляли в самые опасные точки, туда, где другие отказывались работать. Мы закрывали порталы, ловили аномалии, спасали людей. Нам не было равных.

— Что случилось? — спросила я.

Он закрыл глаза.

— Ошибка, — сказал он. — Моя ошибка.

— Какая?

— Мы получили задание. Прорыв в Нижних мирах, высокий уровень угрозы. Я должен был рассчитать координаты для отхода, на случай, если что-то пойдёт не так. Я рассчитал. Неправильно.

Он открыл глаза и посмотрел на пламя.

— Всё пошло не так с самого начала. Портал, который мы должны были закрыть, оказался стабильнее, чем предполагалось. Эрна тратила всё больше сил, чтобы его удерживать. Торгрим прикрывал её от тварей, которые лезли из портала. Финн пытался пересчитать параметры на ходу. А я… я отвлёкся. На секунду. Увидел, что одна из формул не сходится, и вместо того чтобы дать команду на отход, начал её проверять.

Он замолчал. Я молчала тоже, боясь спугнуть.

— Портал схлопнулся раньше времени, — сказал он. — Вместе с Эрной и Торгримом внутри. Финн успел вытолкнуть меня в спасательный портал, но сам… сам не успел.

— Они погибли? — спросила я.

— Они погибли, — кивнул Фредрик. — Все трое. Из-за моей ошибки. Из-за того, что я отвлёкся на формулу, которая ничего не значила.

Он провёл рукой по лицу.

— После этого меня отстранили от полевой работы. Провели расследование. Формально вины не нашли — обстоятельства были сложные, и никто не мог гарантировать, что даже без ошибки исход был бы другим. Но я знал. Я знал, что это моя вина.

— И вы попросили перевести вас в канцелярию?

— Да, — он кивнул. — Попросил. Или ушёл бы сам. Не мог больше… рисковать людьми. Не мог смотреть, как кто-то ещё погибает из-за меня.

— Поэтому вы стали бумажным червём, — сказала я.

— Поэтому я стал бумажным червём, — согласился он. — Здесь никто не гибнет. Здесь только бумаги. Папки, отчёты, жалобы. Их можно переделать, переписать, сжечь и восстановить. Они не умирают.

— А вы? — спросила я. — Вы умерли?