— …и тогда Екатерина предложила дать ему отсрочку в обмен на ведение бухгалтерии, — закончила Грета. — Мы оформили соглашение. Дориан обязуется ежемесячно отдавать пятьсот альдов в счёт погашения долга, плюс вести учёт доходов и расходов. Если через три месяца долг не уменьшится хотя бы наполовину, мы запускаем процедуру конфискации.

Фредрик молчал. Я стояла у своего стола и чувствовала, как сердце колотится где-то в горле. Сейчас он скажет: «Екатерина, вы превысили свои полномочия», или «Екатерина, вы не имели права предлагать такие условия», или просто — «вы уволены».

— У вас странные методы, Екатерина, — сказал он наконец.

Я замерла.

Он поднял голову и посмотрел на меня. В его тёмных глазах не было гнева. Там было что-то другое — что-то, что я не могла определить. Удивление? Интерес? Уважение?

— Они… работают, — добавил он. — Продолжайте.

Я выдохнула. Кажется, я даже не дышала всё это время.

— Но в следующий раз, — он поднял палец, — прежде чем заключать соглашения от имени Управления, согласовывайте со мной. В письменном виде. В двух экземплярах. С визой начальника отдела.

— Хорошо, — выдохнула я.

— И, Екатерина, — он взял чашку с кофе, — бухгалтерию Дориана придётся вести вам. Он не справится сам. Вы это понимаете?

Я замялась. Честно говоря, я надеялась, что дракон как-нибудь сам разберётся с цифрами. Но, глядя на его огромные ладони, которыми он мог раздавить палатку, но не мог удержать перо, я понимала: Фредрик прав.

— Понимаю, — сказала я. — Я справлюсь.

— Уверены?

— Нет, — честно ответила я. — Но попробую.

Фредрик кивнул. И мне показалось, что уголок его губ чуть-чуть приподнялся. Всего на миллиметр. Но я это заметила.

— Тогда идите, — сказал он. — И заберите у Греты соглашение. Оно понадобится для отчёта.

Я кивнула и уже повернулась к выходу, когда он добавил:

— Екатерина.

— Да?

— В следующий раз, когда пойдёте на вызов с Гретой, берите с собой блокнот. И ручку. Секретарь должен фиксировать все детали. А не просто… импровизировать.

— Хорошо, — сказала я и вышла из кабинета.

В коридоре я прислонилась к стене и выдохнула. Стена была холодной, и это помогло прийти в себя.

— Ну как? — спросила Грета, которая ждала меня снаружи. — Живая?

— Кажется, да, — я провела рукой по лицу. — Он сказал «продолжайте». Это хорошо?

Грета усмехнулась.

— Для Фредрика — это высшая похвала. Обычно он говорит «вы уволены» или «переделайте». «Продолжайте» — это почти медаль.

Я невольно улыбнулась.

— А что, он часто увольняет секретарей?

— Не часто, — Грета задумалась. — Но было парочку. Один пытался украсть документы и продать их хаотитам. Другой — вообще оказался шпионом из соседнего отдела. Третий просто не выдержал. Сбежал после первой недели. Сказал, что Фредрик слишком мрачный и кофе у него отвратительный.

— Кофе у него отвратительный? — я удивилась. Мне показалось, что напиток, который варит агрегат в комнате отдыха, вполне ничего.

— Не у него, — поправила Грета. — У агрегата. Это старый артефакт, он иногда капризничает. Может сварить кофе, который пахнет тухлой рыбой. Фредрик этого даже не замечает. Пьёт и не морщится.

Я представила эту картину и почему-то расхохоталась. Грета посмотрела на меня, потом тоже засмеялась.

— Слушай, — сказала она, отсмеявшись. — Ты сегодня молодец. Честно. Я думала, Дориан будет орать до вечера, а потом придут судебные исполнители, и всё закончится плохо. А ты нашла выход.

— Я просто… — я замялась, — …представила, что было бы, если бы я оказалась на его месте. Без денег, без поддержки, с долгами, которые растут как снежный ком. И когда кто-то говорит «ты должен», а ты не знаешь, как это «должен» отдать, потому что у тебя нет ничего, кроме трёх лавок, которые ты не умеешь вести…

Я замолчала, потому что поняла, что говорю слишком много. И слишком откровенно.

Грета положила свою тяжёлую, тёплую ладонь мне на плечо.

— Ты хорошая, — сказала она. — Наивная, но хорошая. Только осторожнее. Не всех в этом мире можно спасти. Некоторые не хотят, чтобы их спасали. А некоторые — просто не заслуживают.

— Дориан заслуживает? — спросила я.

Грета пожала плечами.

— Посмотрим. Если он действительно начнёт платить долги и вести бухгалтерию — значит, да. Если нет — значит, ты ошиблась. И тогда тебе придётся объяснять Фредрику, почему его отдел потерял три тысячи альдов из-за того, что его секретарша пожалела дракона.

Я сглотнула. О такой перспективе я как-то не подумала.

— Не бойся, — Грета хлопнула меня по плечу так, что я чуть не упала. — Я за тебя. Если что — скажу, что это была моя идея. Фредрик меня не уволит. Я слишком ценный сотрудник.

— Ты правда так сделаешь? — спросила я.

— Конечно, — она подмигнула. — Ты же мой напарник. А гномы своих напарников не бросают.

--

Остаток дня прошёл в разборах документов. Я сидела за своим столом, заполняла формы, сортировала жалобы, и всё это время в голове у меня крутилась одна и та же мысль: я взяла на себя ответственность. За Дориана, за его долги, за три лавки, которые могли быть конфискованы. Я, человек из другого мира, который не знает местных законов, местных денег, местной… жизни.

Что я наделала?

Но другой голос, более тихий и спокойный, говорил: ты поступила правильно. Ты не могла пройти мимо. Ты не такая.

К вечеру, когда Фредрик уже собрался уходить, в кабинете появился Линвэль. Эльф выплыл из своего архива с видом человека, который только что проснулся после хорошего обеда, и остановился посреди комнаты.

— Я слышал, у нас был дракон, — сказал он.

— Был, — ответил Фредрик, надевая мундир. — И ушёл. С отсрочкой.

— С отсрочкой? — Линвэль посмотрел на меня. — Это ваша работа, Екатерина?

— Моя, — призналась я.

Эльф кивнул. На его лице промелькнуло что-то, похожее на одобрение.

— Хорошо, — сказал он. — Драконы — существа гордые. Если им предложить помощь, они обычно отказываются. Но если помощь предлагают правильно — принимают. Вы предложили правильно.

— Я просто сказала, что он может вести бухгалтерию, — смутилась я.

— Вы сказали ему, что он может справиться, — поправил Линвэль. — Это важнее, чем бухгалтерия. Дориану всегда говорили, что он ничего не умеет. Мать была слишком сильной, отец слишком занят, окружение слишком требовательным. Он привык, что все от него чего-то хотят, но никто не верит, что он способен на большее. Вы дали ему веру.

Я молчала. Мне казалось, что я просто предложила практическое решение. А оказывается, сделала нечто большее.

— Не переоценивайте, — сухо сказал Фредрик. — Она просто проявила эмпатию. Это полезное качество для секретаря, но не более того.

— Эмпатия, — повторил Линвэль, и в его голосе прозвучала лёгкая насмешка. — Да, конечно. Эмпатия. А ещё интуиция, умение слушать и способность видеть в должнике не цифру в отчёте, а живого человека. Такие качества, Фредрик, не купишь ни за какие альды.

— Я и не собираюсь их покупать, — ответил Фредрик. — Я собираюсь работать. Спокойной ночи, Линвэль. Екатерина, завтра в восемь.

Он вышел, и мы остались вдвоём с эльфом.

— Он тоже верит в вас, — сказал Линвэль, когда дверь за начальником закрылась.

— Фредрик? — я удивилась. — Он сказал, что у меня странные методы.

— Если бы он не верил, он бы вас остановил, — ответил эльф. — Фредрик не из тех, кто позволяет подчинённым действовать по своему усмотрению, если не уверен в результате. Он позволил вам говорить с драконом. Он позволил вам заключить соглашение. Он позволил вам взять на себя ответственность. Вы думаете, это случайность?

Я задумалась.

— А что, если я ошибусь? — спросила я. — Если Дориан не справится?

— Тогда вы будете знать, что попробовали, — просто сказал Линвэль. — А это уже больше, чем делали многие до вас.

Он развернулся и направился к своей двери.

— Линвэль! — окликнула я его. — А вы… вы тоже когда-то ошибались?