— Наконец-то! — прогремел он голосом, от которого у меня заложило уши. — Я требую! Я настаиваю! Я…

— Ты требуешь, Дориан? — Грета скрестила руки на груди. — Ты, который уже два месяца должен Управлению три тысячи альдов? Ты, который превращался в дракона в центре города, напугал караван с детьми и раздавил три торговые палатки? Ты требуешь?

Дракон — судя по имени, его звали Дориан — слегка сдулся. Его плечи опустились, и он вдруг стал похож на огромного, но очень обиженного ребёнка.

— Я не специально, — проворчал он. — Это всё стресс. Когда я нервничаю, я превращаюсь. Это физиология. Я не могу это контролировать.

— Можешь, — отрезала Грета. — Тебе выдали抑制剂. Ты их не принимаешь.

— Они горькие.

— Тысяча альдов штрафа за первое превращение. Ещё тысяча — за второе. И третья — за то, что ты устроил драку в портальном зале. Итого — три тысячи. Плюс пени. Плюс моральный ущерб пострадавшим. Плюс…

— Ладно, ладно! — Дориан замахал руками. — Я знаю, сколько я должен. Я пришёл не спорить. Я пришёл… — он замялся, — …попросить отсрочку.

— Отсрочку? — Грета рассмеялась. Это был не весёлый смех. Это был смех человека, который слышит одну и ту же шутку в сотый раз и уже не находит её смешной. — Ты уже просил отсрочку. Три раза. Ты обещал заплатить после торгового сезона. Торговый сезон прошёл. Где деньги?

— Деньги… — Дориан потупился. — Деньги закончились.

— Как это — закончились?

— Ну, я… вложил их в одно дело. Перспективное. Торговля артефактами с Нижними мирами. Очень выгодно! Но партнёр… ну, короче, партнёр оказался хаотитом. Исчез с деньгами. А я остался…

— С пустым кошельком и долгами, — закончила Грета. — Классика.

Она вздохнула и посмотрела на меня.

— Вот, Екатерина. Знакомься. Дориан Золотой Хвост. Дракон-оборотень. Владелец трёх лавок в Торговом квартале. И, судя по всему, скоро бывший владелец, потому что за неуплату долга Управление имеет право конфисковать имущество.

— Конфисковать?! — Дориан побледнел. Вернее, его золотистая кожа стала сероватой. — Но это мои лавки! Это моё наследство! Моя мать…

— Твоя мать, между прочим, была образцовой налогоплательщицей, — сухо сказала Грета. — И она точно не одобрила бы того, что ты превращаешься в дракона посреди города и давишь палатки с сувенирами.

Дориан открыл рот, закрыл, открыл снова. Его глаза — эти вертикальные золотые зрачки — наполнились чем-то, очень похожим на панику.

— Вы не можете! — выкрикнул он. — Это несправедливо! Я… я всё верну! Дайте мне ещё время! Ещё одну декаду! Я найду деньги!

— Ты уже говорил это в прошлый раз, — Грета покачала головой. — Знаешь что, Дориан? Иди домой. Я подготовлю документы на конфискацию. Через три дня придут судебные исполнители. Будешь жаловаться им.

Она развернулась, чтобы уйти, но я вдруг почувствовала, что не могу просто так это оставить. Я не знала, что на меня нашло. Может быть, это был голос совести. Может быть, глупая человеческая эмпатия. А может быть, я просто вспомнила себя — студентку, у которой закончились деньги на шаурму, и которая отчаянно искала выход из ситуации, которая казалась безвыходной.

— Подождите, — сказала я.

Грета обернулась. Дориан поднял на меня глаза — впервые за всё время, кажется, заметив моё существование.

— Екатерина? — Грета подняла бровь. — Ты что, хочешь что-то предложить?

— Я… — я замялась, лихорадочно соображая. — Я просто хочу понять. У него есть лавки, да? Три лавки в Торговом квартале. Они работают?

— Работают, — нехотя сказал Дориан. — Но плохо. Я не умею торговать. Моя мать умела. А я… я дракон. Я умею летать, превращаться и… ну, в общем, только это.

— И поэтому ты влез в авантюру с хаотитом, — кивнула я. — Потому что хотел быстро заработать, чтобы покрыть долги.

— Ну… да, — он смутился. — Глупо, наверное.

— Глупо, — согласилась я. — Но поправимо.

Грета смотрела на меня с любопытством. В её взгляде не было раздражения — только интерес.

— И что ты предлагаешь? — спросила она.

Я глубоко вздохнула. Мысль, которая пришла мне в голову, была безумной. Абсолютно, совершенно безумной. Но, как говорила моя преподавательница по социологии, «безумные идеи часто оказываются единственно верными в нетипичных ситуациях». А ситуация была более чем нетипичной.

— Ему нужен не просто отсрочка, — сказала я. — Ему нужна система. У него есть активы — три лавки. Но он не умеет ими управлять. Он тратит деньги не туда, вкладывается в сомнительные проекты, не платит штрафы вовремя. Если мы просто конфискуем лавки, он останется ни с чем, а Управление получит три торговые точки, которые нужно будет продавать с молотка. Это долго, хлопотно и вряд ли покроет все долги.

— И что ты предлагаешь? — повторила Грета.

— Предлагаю дать ему шанс, — сказала я. — Но не просто отсрочку. А помощь в налаживании дел. Он должен вести бухгалтерию. Учитывать доходы и расходы. Платить долги частями. И штрафы — тоже. Но чтобы это работало, ему нужен кто-то, кто будет это контролировать.

Я посмотрела на Дориана. Он смотрел на меня с таким выражением, будто я только что предложила ему полететь на луну.

— Вы… вы хотите, чтобы я вёл бухгалтерию? — переспросил он.

— А ты умеешь?

— Нет, — честно признался он. — Я вообще не умею считать. Мама всегда сама всё вела. А потом… потом она улетела в Нижние миры, и я остался один. И всё пошло прахом.

Он опустил голову, и в этот момент я увидела в нём не грозного дракона-должника, а просто потерявшегося человека. Или дракона. Какая разница.

— Я помогу, — сказала я. — Не я, конечно. Я в вашей финансовой системе ничего не понимаю. Но я могу научить тебя вести учёт. У нас, в моём мире, это называется «финансовая грамотность». Это не сложно. Нужно просто записывать, сколько заработал, сколько потратил, и планировать расходы.

— А вы уверены, что это поможет? — спросил Дориан.

— Не уверена, — честно сказала я. — Но это лучше, чем потерять всё. Правда?

Он помолчал. Потом медленно кивнул.

— Хорошо, — сказал он. — Я попробую.

Мы оба посмотрели на Грету. Гномка стояла, скрестив руки на груди, и выражение её лица было… сложным. В нём смешивались удивление, скептицизм и, кажется, лёгкое уважение.

— Знаешь, Екатерина, — сказала она наконец. — Ты или гений, или сумасшедшая.

— Можно и то, и другое, — ответила я. — В моём мире это часто сочетается.

Грета фыркнула. Потом её лицо расплылось в улыбке — той самой, добродушной, которая так не вязалась с её боевым видом.

— Ладно, — сказала она. — Идём в кабинет. Будем оформлять отсрочку. Но, Дориан, — она подняла палец, — это последний раз. Если ты не справишься, если через месяц долг не начнёт уменьшаться, мы всё равно конфискуем лавки. Идёт?

— Идёт! — Дориан просиял. Его глаза загорелись золотом, и на секунду я увидела в нём того самого дракона — яркого, сильного, но такого неуклюжего в этом мире людей, счетов и штрафов. — Спасибо! Спасибо вам! Я не подведу!

Он шагнул ко мне и, прежде чем я успела опомниться, схватил меня за руку. Его ладонь была горячей, как печка, и огромной — она накрыла мою кисть целиком.

— Как вас зовут? — спросил он.

— Екатерина, — ответила я, пытаясь высвободить руку. — Но можно Кэт.

— Кэт, — повторил он, и в его голосе прозвучало такое искреннее восхищение, что я почувствовала себя неловко. — Вы ангел. Настоящий ангел. Если бы у меня были крылья, я бы…

— У тебя есть крылья, — напомнила Грета. — И ты ими уже достаточно махал в черте города. Пошли уже.

--

Когда мы вернулись в кабинет, Фредрик сидел за своим столом и пил кофе. Его лицо было непроницаемым, как каменная маска, но я заметила, что он поглядывает в окно. То самое окно, из которого открывался вид на площадь перед зданием.

Он всё видел.

— Докладывайте, — сказал он, не поднимая головы.

Грета шагнула вперёд и начала рассказывать. Я слушала её и чувствовала, как напряжение нарастает. Фредрик не перебивал, не задавал вопросов, просто сидел и слушал, и это было страшнее любого допроса.