Наш сердечный привет Вам и Вашей семье.

287

Н. К. Рерих — М. А. Таубе

№ 3

19 января [1932 г.] [ «Урусвати»]

Дорогой Михаил Александрович,

И вчерашняя почта не принесла нам Вашего письма, что заставляет нас беспокоиться, не пропало ли оно на почте. Всяко бывает.

Последнее, что мы имели, была карточка из Рима. Со вчерашней почтой пришло письмо от Г. Шклявера. В нем он сообщает о посещении нашего центра митрополитом Евлогием. При этом не упоминается ни присутствие мадам де Во, ни Ваше. Разве Владыко был встречен совершенно частным порядком? В журналах заседаний в Нью-Йорке видно из письма Вашего, что Вы желали бы более частые собрания нашей Русской Ассоциации, но встречаете препятствие со стороны Г. Шклявера. Думаю, в количестве заседаний решающий голос имеет исключительно Председатель. Шклявер сообщает о предположенных двух лекторах в Русской Ассоциации: гр[аф] Рошфор и Калитинский^[958] (если он достаточно поправился, как замечает Шклявер). Между прочим, генерал Потоцкий никогда Вам не говорил своих соображений о гр[афе] Рошфоре, которые он нам передавал в Париже? В качестве лекторов не приходили ли на ум имена Эрнста, Ширинского-Шихматова и других, если кто может быть полезен? Впрочем, распределение 2000 фр[анков], данных на русские лекции, всецело предоставлено самой Ассоциации, и я без всякой настойчивости лишь вспоминаю о более широких возможностях.

Посылаю Вам при сем русский текст моей декларации, посланной мной Мадам де Во (по-английски). Хотя она, вероятно, и ознакомит Вас с содержанием ее, но все-таки посылаю Вам копию для Вашего личного ознакомления. Как Вы знаете, я всегда защищаю моих друзей, и никак не могу согласиться с аррогантными^[959] выражениями г-жи Дедлей, которая вместо пользы может вносить лишь смущение умов. Выражение о торжествующем собственнике и о том, что ее предложение написать мне было встречено с аплодисментами (что Вы видели в копии ее письма, Вам посланного), конечно, превышает всякую меру. Если есть что сообщить конфиденциально, то ведь Вы как представитель и по родственному чувству, и по духу, конечно, сделали бы это гораздо лучше и полезнее для дел, нежели совершенно посторонняя и болезненная ментально мадам Дедлей. Если в чем-то мы можем видеть ошибки, то ведь хотя бы во имя христианских чувств о них можно предупреждать без всяких неприемлемых выражений. К делу о неправильной степени ордена, о чем мадам де Во пишет неоднократно, посылаю Вам копию меморандума, полученного нами из Америки, из которого видно, что не одна Америка виновата. Вы знаете, насколько и я, и Америка готовы с радостью приветствовать каждую инициативу и принять в соображение каждое сообщение, основанное на каких-либо местных фактах. И мы со своей стороны можем поделиться несколькими накопленными сведениями. А Вы знаете, как мы разделяем осторожность Ваших суждений и всегда помним Ваш рассказ о соображениях Маркова II^[960], которые Вас так справедливо ужаснули. Ну, Бог с ней — и с больной Дедлей, и с ее аплодисментами.

Жду Вашего сообщения, ибо хочу знать соотношение и истинную соизмеримость фактов. Мы так горячо радуемся Вашей договоренности с мисс Лихтман и хотели бы, чтобы в Америке не подумали бы как-нибудь, что Вы участвовали в аплодисментах г-же Дедлей, вдохновившейся написать письмо, могущее затронуть наше общее достоинство. Я потому так и горевал, узнав, что лицо, может быть и симпатичное в сущности, но по болезни безответственное, взято в конфиденты, и, конечно, при всяком случае расскажет на стороне, кроме фактов, и всякие приукрашенные легенды. Очень рад слышать, что Владыко Евлогий так сердечно отозвался и [о] делах наших, и о моем искусстве, и даже хотел писать Восточным Патриархам. Из Америки сообщают также о незабываемых сердечных выражениях Митрополита Платона, и знаменитого епископального проповедника доктора Норвуда^[961], и духовного директора при кардинале^[962], о[тца] Келли.

Эту неделю здоровье Е. И. очень неважно. Она так волновалась письмом Дедлей.

Сердечный привет Вашей семье,

[Н. Рерих]

288

Н. К. Рерих — Е. К. Святополк-Четвертинской

20 января 1932 г. «Урусвати»

Дорогая Екатерина Константиновна,

Очень благодарим Вас за присланную Вами книгу о чудесах. Все мы ее по очереди прочли и обсуждали вместе, и радовались, ибо знаем, насколько это все реально. Лишь невежды могут думать, что эти благостные явления невозможны или непременно должны быть подделаны. В том-то и беда человечества, что все великое, прекрасное, значительное перешло в понимании невежд во что-то невозможное. Подобные невежды не только лишены стремления и прикосновения к истине, но они всегда бывают лишенными всякого воображения, по скудости своей они полагают, что из них самих лишь лопух вырастет. Ну да Бог с ними, с невеждами. Каждый своего счастья кузнец. Важно то, что на Руси не умер дух, что живет высокое стремление, которое ничем земным не может быть заглушено и истреблено. Присланная Вами книжка описывает явления в пределах Украйны, так как свидетельница их жила в Винницах^[963] и около Киева. Сколько же подобных совершенно замечательных явлений можно собрать со всех пределов, не только русских, но и зарубежных. Возьмем хотя бы все чудеса Преподобного Сергия, они так разнообразны и так поразительны, как и все, связанное с этим Великим Водителем. Еще в Париже я указывал одному лицу собирать и записывать все чудесные проявления Преподобного Сергия, но, к сожалению, лицо это отказалось от понятия чудес. Между тем не только слышанное нами, но и происходящее в ближайших от нас пределах наполняет дух восторгом и сознанием, что Великий Водитель проявляется мощно, и лишь слепые и глухие не слышат звона этого призывного, могучего Колокола, Колокола Пресветлого Града. Вспомним хотя бы такое трогательное проявление, бывшее в часовне Св. Сергия в Америке. Лампада, которая по физически вмещаемому количеству масла никогда не горела больше трех часов, накануне дня освящения, оставленная с вечера в запертой часовне, была найдена нетленно горящею на следующее утро, когда пришли убирать часовню для служения. Какое это трогательное напоминание об огне нетленном, который может гореть не по физическому количеству материала, но по внутреннему духовному значению своему.

Хорошо говорит Бердяев в «Утверждении» о великих христианских реальностях, о необходимости после всех фикций возвращения именно к реальности. И действительно, религия постольку может существовать, поскольку она будет и жизненна, и реальна.

С прошлой почтой получили мы прекрасные письма от митрополита Евлогия [и] отца Спасского. Очень четко выражается владыка Евлогий, и я чувствую его сердечное отношение. Радует и то, что владыка мыслит очень широко, именно так, как и указывает основной канон, — без всяких позднейших ограничений мертвенных.

Читали ли Вы в «Утверждении» о «Вестниках Светлого Града», нынче всюду ходящих? Еще в самом начале 1925 года Преподобный Сергий указал, что при приближении сроков пойдут по Руси многие странники, возвещающие Новое Время и Град Светлый. И вот, как раз через семь лет, в неожиданно полученной книге «Утверждение» мы видим намек о том же уже в обычном понимании, проникший в жизнь. Уже до этого мы читали о странниках неведомых, появившихся на границе Польши и ходящих с благовестием о скорых сроках. Бесчисленны чудеса Преподобного, и поистине третий раз поручено Ему поднять дух человеческий. Среди всяких человеческих смятений как драгоценно видеть это великое Водительство и передать Ему все свое сознание — Ему, Предстателю и Заступнику.

Всегда думаем о Вас и ждем весточек Ваших, как живется, что слышится, о чем думается? Не Вы ли положите начало записям чудес Св. Сергия и всех прочих высоких выявлений, так близких сердцу.