В сражении под Танненбергом русская армия генерала Самсонова потерпела поражение благодаря ошибочному руководству высшего командования, граничившему с преступностью, несмотря на то, что крайне переутомленные и даже истощенные войска Самсонова дрались с отчаянным упорством и при мощном огневом содействии своей доблестной артиллерии разбили несколько германских дивизий.

По поводу действий русской артиллерии в Гумбиненском сражении командующий 1-й армией сообщал 21 августа 1914 г. начальнику штаба верховного главнокомандующего:… «На фронте противник выдвигает сильную артиллерию, вплоть до тяжелой артиллерии, стараясь получить перевес в огне, причем последнюю располагает против того нашего фланга, который предполагается им обойти. Огонь немецкой артиллериями отличается большой действительностью, что до некоторой степени объясняется определенностью, очевидно, заранее измеренных расстояний до некоторых рубежей и местных предметов, но, как выяснили бои и опросы пленных и раненых, огонь нашей артиллерии по губительности не уступает немецкому, нанося большие потери и в короткий промежуток сметая подверженные огню цели…^[107]

В Танненбергском сражении русская артиллерия действовала с таким же искусством в стрельбе и самоотверженностью, как и в сражении под Гумбиненом. Выше упоминалось, что в период сражения у Танненберга немцы потерпели ряд поражений в отдельных боях. Все эти бои выиграны были частями армии Самсонова благодаря мощному содействию огня русской артиллерии. Отступление корпусов 2-й армии, принявшее к 29 августа беспорядочный, почти панический характер, прикрывалось артиллерией, которая отбивалась огнем до последнего пушечного патрона, сохраняя при этом стойкость. Например, 2-я батарея 4-й артиллерийской бригады, прикрывавшая отступление своей 4-й дивизии на высотах севернее д. Ротфлис, своим уничтожающим огнем остановила преследование противника и с боем в полном порядке отошла к Бишофсбургу около 12 часов ночи под прикрытием 62-го пехотного полка, отступавшего в арьергарде.

Боевые действия русской артиллерии в период операции в Восточной Пруссии не могли развиваться в полной мере за недостатком боеприпасов, несмотря на то, что операция происходила в августе 1914 г., т. е. в самом начале войны, когда, казалось бы, запасы боеприпасов артиллерии должны были быть еще полны. Между тем уже 14 сентября последовало указание верховного главнокомандующего войскам действующей армии следующего содержания: «…без широкого применения артиллерийского огня во всех фазисах боя невозможно достигнуть осязательных результатов, вследствие чего расход пушечных патронов достигает громадных размеров. Необходимо, однако, иметь в виду, что источники, за счет которых происходит питание армий пушечными патронами с тыла, ограничены.

При этом совершенно доверительно сообщается, что в настоящее время в распоряжении Главного артиллерийского управления имеется всего 29 легких парков (с 76-мм патронами). Таким образом, отдавая должное артиллерийскому огню, не останавливаясь перед доведением его до требуемой напряженности, когда это вызывается обстановкой, необходимо вместе с тем и крайне бережливое отношение к расходованию патронов, дабы преждевременным и бесцельным израсходованием их не оказаться в затруднительном положении».

Опыт боевых операций в Восточной Пруссии в августе 1914 г. привел высшее командование русскими армиями к заключению, что «современный бой слагается почти целиком из борьбы за фланги, что требует большой активности действий. Пассивность — большой грех, который всегда имеет один результат: большие потери.

Для того чтобы заставить противника выполнять свою волю, а не подчиняться ему, необходимо: 1) упреждать его своими действиями (в день боя более ранний час выступления может способствовать захвату инициативы действий) и 2) обнимать его фланги».

Необходимо иметь хоть небольшие свои части на флангах противника, как бы он ни растягивал свое расположение по фронту. Удаление частей, работающих на флангах неприятеля, должно быть таково, чтобы можно было использовать их действия, т. е. они должны находиться в маневренной связи с главными силами, а в малых отрядах — и в огневой связи.

Один фронтальный огонь — средство, как показал боевой опыт, недостаточно действительное, а потому нельзя пренебрегать направлением на неприятельские фланги хотя бы небольших частей.

Простого наблюдения или охранения своего фланга совершенно недостаточно. Единственное верное средство не быть обойденным — действовать самому против флангов противника.

Назначенные для действия против неприятельских флангов части следует высылать одновременно с развертыванием отряда из походного порядка для боя, или еще заблаговременнее, и лучше всего вести их уступом вперед.

Парирование неприятельского охвата загибом своего фланга назад не должно допускаться, так как при таких условиях противник достигает своей цели, получая превосходство в силе огня на фланге.

Загиб фланга назад облегчает противнику окружение наших войск. Лучше всего скорее охватить самим фланг противника. Если же своевременно это не исполнено, то необходимо занять резервом из уступа такое расположение, чтобы взять зашедший фланг противника под продольный огонь и затем резервом атаковать.

Опыт боев в Восточной Пруссии указал, что атака растянутого по фронту противника в его центр с целью прорыва возможна в очень редких случаях и весьма рискованна, так как требует самого стремительного прорыва вперед без малейшей задержки. Если часть, прорывающая центр противника, наткнется на сильное его сопротивление с фронта и задержится хотя бы не надолго, то она может попасть сама под перекрестный огонь фланговых частей неприятеля.

Охватив противника с флангов, необходимо завершить его окружение, для чего может быть особенно полезна конница.

Конные массы, способные к огневому бою, оказались в сражениях в Восточной Пруссии, разыгравшихся на десятки километров по фронту, подвижными резервами для нанесения последних решающих ударов.

Относительно действий германских войск в сражениях в Восточной Пруссии высшее командование русской армии пришло к следующим выводам:

«Немецкая тактика наших дней сводится к стремлению втянуть противника в свое расположение, как в сеть, а затем взять его в огневые клещи. Они (т. е. немцы) с самого начала боя направляют фланговые колонны так, чтобы сразу охватить противника с обоих флангов, и, добившись этого, развивают ураганный огонь. Тот, кто при встрече с немцами будет медлить, останавливаться и зевать на флангах, не продвигаясь вперед, тот попадет под перекрестный огонь и понесет большие потери.

Воодушевляясь своими прошлыми боевыми успехами, немцы стремятся даже и малыми силами действовать наступательно, рассчитывая на то, что противник остановится, — чего им только и нужно, — дабы иметь возможность окружить его огневым кольцом и расстрелять.

Трудно сказать пока, как эта дерзкая тактика может измениться под влиянием первой же серьезной неудачи.

Штыка немцы, как показали уже некоторые бои в настоящей войне, не любят и боятся, от штыкового боя уклоняются».

ГЛАВА II

ШТУРМ ПЕРЕМЫШЛЯ^[108]

ОБЩАЯ ОБСТАНОВКА

Потерпевшие поражение в Галицийской битве австро-германские армии отходили за реки Днестр и Сан. Русские армии Юго-Западного фронта вышли к 27 (14) сентября 1914 г. передовыми частями на линию от устья р. Сан до верховья р. Днестр у г. Самбор, имея рядом 3-ю и 8-ю армии — первую из них на фронте Немиров, Яворов, вторую на фронте Яворов, Комарно (схема 7).

Развал разбитых австро-германских армий требовал от них уклонения от боевых столкновений с русскими и отхода на линию Тарнов, Ясло и частью за Карпаты, без задержки на р. Сан. Австрийское командование сообщило коменданту Перемышля, что крепость «предоставляется собственным силам и должна держаться до крайности». Между тем отходившие в беспорядке через крепость 3-я австрийская армия и масса обозов внесли разлагающие начала и в гарнизон крепости. Комендант с огромными усилиями восстанавливал порядок и очищал крепость от проникавших в нее нескольких тысяч отбившихся от своих частей дезертиров и мародеров. Промежуток времени с 26 по 29 сентября был чрезвычайно опасным для жизни крепости, которая могла бы стать легкой добычей русской кавалерии, если бы ей была поставлена задача захватить Перемышль. Но такой задачи она не получила, и критический момент для крепости миновал. Главком генерал Иванов вследствие необходимости пополнить огромные потери, понесенные русской армией в Галицийской битве^[109], вынужден был отказаться от энергичного наступления в глубь Галиции и ближайшей задачей поставил своим армиям выйти на рубеж р. Сан, изолировать крепость Перемышль и занять выходы из Карпат у городов Самбор и Хыров и местечка Санок.