Одно дело когда идиоткой тебя считает твой ровесник, с которым можно посмеяться, другое — когда такого же мнения придерживается могущественный колдун.

— Уверен, ему было так же смешно, как и мне.

Я закатила глаза, предпочитая не отвечать на очередную провокацию. Словесные перепалки с этим парнем могли длиться часами. И я всегда сдавалась первой.

— Проведешь меня еще раз в библиотеку?

— Зачем?

— Хочу вычитать способ убить Шаттенхарда и всех окружающих заодно, — съязвила я.

— У-у, какая кровожадная, — прищурился он. — Мне нравится.

— Мне бы еще каких-нибудь книг, чтобы со скуки не умереть. Можно по алхимии, можно по истории. Романов, как я поняла, здесь не водится.

— Здесь нет, а вот в деревне могут. Спроси у Берты. Ты ей вроде понравилась.

При упоминании деревни по коже пробежал мороз, и плечи сами собой передернулись. Естественная реакция, которую не получилось скрыть.

— Ты ведь знаешь, что теперь тебя никто не тронет?

— Догадываюсь. Я видела… Как наказывает Шаттенхард.

— Тогда почему не пытаешься наладить общение хотя бы с Бертой? Неужели не одиноко?

— Я…

Хотелось сказать, что мне это не нужно. Что я Лисэль фон Керн, и дружбу с крестьянами не одобрит ни отец, ни мама. Что я здесь ненадолго, и заводить знакомства нет резона. Что все обитатели деревни могут быть стерты с лица земли, если я смогу выполнить свою миссию.

В общем, я не нашлась с ответом. А Леон сделал какие-то свои выводы.

— Я принесу сюда книги.

— Только те, которые мне разрешено читать?

— Разумеется, — улыбнулся он.

***

Неделя, отпущенная Шаттенхардом, действительно прошла, но колдун не появлялся передо мной с целью сцедить у меня кровь по капле. И это нервировало.

Надо было радоваться отсрочке, но я переживала еще больше, ожидая удара каждую минуту.

На удивление, во дворе замка стало более оживленно. Если в первые дни здесь казалось, что в огромном лесу я практически одна, то теперь хотя бы раз в день я видела, как Берта идет к парадному входу, неся какие-то объемные сумки.

Наверное, шьет для своего господина очередной черный балахон. Иногда она появлялась в компании других девушек. Иногда забегала, чтобы поболтать со мной.

Кажется, она жалела меня.

Периодически в кустах мелькала чья-то рыжая макушка. А если я открывала окно, слышала отдаленные разговоры и даже женский смех. Но выходить и пытаться с кем-то заговорить я не пыталась.

Не то чтобы мне нравилось мое почти добровольное заточение и одиночество. Раньше я была постоянно окружена друзьями. Ну, я так думала. Оказалось, что «друзья» — слишком громкое слово.

Ни одна подруга не захотела даже разговаривать со мной после того, как на нашу семью легла печать предателей. И ни один приятель не взглянул на меня как прежде. Только как на мусор под ногами. Остался только Курт.

Возможно, именно поэтому день за днем я наблюдала за редкими прохожими украдкой, из окна. И на активность Берты отвечала почти односложно.

Но в то же время я понимала, что долго так продолжаться не может. Если меня не убьет колдун, я сама сойду с ума.

Мне нужен хотя бы один человек, с которым можно говорить свободно, с которым не нужно постоянно держать лицо, скрывать свои мотивы, не нужно бояться, что выдам себя жестом или словом. Я не создана для роли шпиона. В ордене сильно просчитались, возложив на меня эту ношу.

— Ты готова, Лисэль Керн?

Голос, раздавшийся за спиной, заставил дрогнуть. Спутать его ни с кем другим не было возможности. В этом голосе слышался отдаленный треск костра.

Колдун всегда обращался ко мне полным именем. И я сразу поняла, о чем он говорит. Я боялась этого до дрожи. Но и ждала тоже.

— Д-да, Владыка, — сказала я, опустив голову.

Я была готова к тому, что он перенесет меня в ритуальный зал. Или начнет выпускать кровь прямо здесь. Но ничего не происходило.

— Не будешь просить?

Странный вопрос от Черного колдуна. А нужно было?

— О чем?

— Пощады?

— Вы обещали, что я смогу выжить.

Слова «на этот раз» просились, но я смогла сдержать их.

— Неужели ты мне доверяешь?

Он подошел ближе. Слишком близко. Фиолетовый свет глаз стал ярче, а запах костра отчетливее. И почему все в этом замке вторгаются в мое личное пространство?

— Я уже доверила вам свою жизнь, Владыка.

То, что я должна была сказать.

— Неужели не обидно? — его голос стал вкрадчивым, как будто он пытался пролезть в мою голову. — Не хотелось, чтобы эту ношу за тебя взял кто-то другой?

Например, моя мать? Он ведь знает, какие у нас отношения. Специально давит на больное?

— Я не стану роптать на судьбу. Вы были добры ко мне, Владыка.

— И не хочется никому отомстить?

Почему от его слов душа выворачивалась наизнанку? Хотелось кричать от обиды, хотя недавно казалось, что я действительно смирилась со своей участью.

— Ни матери, что бросила свое дитя, ни подругам, что кривились тебе вслед и сплетничали о твоем горе? Ни тому, кто наслал на твою семью проклятие?

По коже пробежал мороз. Он что, мысли читает? Если так, то странно, что я еще жива.

Нужно было ответить односложно, как я делала это раньше.

— Какая разница чего бы я хотела? Это все было там, в прошлой жизни. Я не смог никому отомстить даже если захочу.

— О нет, поверь, Лисэль Керн, от твоего желания многое зависит.

Вместо ответа я подняла голову, вопросительно взглянув на колдуна. Я не так часто вглядывалась в темноту капюшона, из-под которой виднелись только отблески фиолетовых глаз. Старалась избегать взгляда Шаттенхарда. Но сейчас я была слишком заинтересована его словами.

— Ты неплохо справилась с зельем. У тебя есть способности. Ты ведь раньше уже занималась алхимией?

— Да. Я была лучшей на своем курсе.

Я сказала это без лишней скромности. Своими успехами в учебе я могла гордиться.

— Мне не помешает человек, который будет готовить эликсиры.

Так вся эта затея была проверкой моих способностей? Он не собирается сцеживать мою кровь?

Но спросила я другое:

— Яды?

— В том числе.

Я ни разу не видела его лица, но сейчас почему-то представилось, как сухие тонкие губы растягиваются в плотоядной улыбке.

— Что будет, если я откажусь?

— Хм…

Казалось, колдун действительно задумался. А я затаила дыхание.

Было слишком самонадеянно с моей стороны задавать такие вопросы. В первые дни в замке я бы не посмела этого сделать. А сейчас, наверное, страх немного притупился после всех событий.

Ну или у меня случилось помутнение рассудка, что более вероятно.

Шаттенхард медленно обошел меня, встав за моей спиной. А затем резко схватил меня за горло, перекрывая доступ кислорода.

— Тогда ты пойдешь на ингредиенты для ядов, — прошептал он мне на ухо.

Стальная хватка ослабла, а рука в черной перчатке исчезла с моего гола до того, как я начала задыхаться. Даже до того, как я успеха хоть как-то отреагировать. Но даже этих коротких мгновений было достаточно.

— Я… согласна, — ответила я осипшим голосом.

— Мудрое решение. Ты меня не разочаровала. Снова.

Я нахмурилась. Что значит «снова»?

— Неужели не хотелось сбежать? Амулет с цепью пространства ведь до сих пор у тебя.

Дыхание перехватило. Он все знал? Глупый вопрос. Конечно, он все знал. Это тоже была проверка.

— Я ведь пообещала служить вам. Я не сбегу.

— Зачем тогда оставила себе кулон?

Чтобы передать ордену Камень Душ, когда найду его.

— Я очень скучаю по своей семье. Знаю, что позволила себе слишком много, но мне хотелось думать, что я смогу хотя бы иногда видеть их.

Склонившись в поклоне, я застыла, ожидая вердикта.

— Что ж. Я подумаю над твоими словами, Лисэль Керн.

Пальцы в черной перчатке дотронулись до моего подбородка, заставляя подняться.

— А теперь начнем, — он махнул рукой, как бы приглашая следовать за ним.