Назавтра и во все последующие дни тщетно смотрели рыбаки на утес феи Лоры: ее не было там видно. Но зато с того самого дня что бы ни предпринимал Вальтер, все ему удавалось; его словно охранял добрый дух, помогая ему преодолевать все препятствия.
И в самом деле, если небо затягивалось тучами, угрожая страшной бурей, то стоило Вальтеру выйти за порог, как в ту же минуту небо прояснялось. Когда кто-то рассказывал о появившемся в округе необъезженном скакуне и Вальтер, по своему обыкновению, требовал, чтобы этого скакуна привели к нему, то стоило ему оседлать коня, как тот превращался в кроткую овечку. Стоило юноше почувствовать жажду, как перед ним открывался источник с чистой и прозрачной водой; стоило ему утомиться, как он обнаруживал ложе из цветов…
Так что теперь на берегах Рейна не говорили ни о чем другом, кроме его ловкости и удачи; пущенная им стрела поражала любую цель, будь то орел, парящий высоко над землей, или лань, убегающая в самую густую чащу; его соколы были самыми отважными, а его псы — самыми верными.
Но вот однажды, когда его свора преследовала косулю и, чтобы догнать ее на крутых тропах, по которым она мчалась, юному охотнику пришлось спешиться, он заблудился и, хотя местность была ему знакома, никак не мог отыскать дорогу; ему казалось, что вследствие какого-то необъяснимого колдовства, которое он смутно ощущал, все окружающее предметы приняли иные очертания.
Однако, словно подталкиваемый неведомой силой, Вальтер продолжал двигаться вперед. Скоро до него донеслись звуки арфы, и, полагая, что рядом, должно быть, находится какой-то замок, он двинулся туда, откуда лились эти звуки. Но, по мере того как он двигался вперед, звуки удалялись, раздаваясь при этом достаточно близко, чтобы он не переставал их слышать, но при этом оставаясь слишком далеко, чтобы он мог видеть музыкальный инструмент, который издавал их.
Так он шел с того часа, когда спустилась тьма, и до самой полуночи. В полночь он оказался почти на вершине горы, возвышавшейся над Рейном: слева и справа от молодого охотника бежала по долине река, напоминавшая широкую серебристую ленту. Вальтер взобрался на вершину горы и увидел, что там, на самом высоком ее пике, сидит женщина.
Женщина эта держала в руках арфу, звуки которой привели его сюда; нежный свет, наподобие предрассветного, окутывал ее, словно она могла дышать лишь воздухом, отличным от земного; и улыбалась она такой дивной улыбкой, что эта улыбка таила в себе все — от первого признания в любви и вплоть до клятвенных обещаний наслаждения.
В то же мгновение Вальтер узнал таинственное существо, которое ему уже довелось увидеть в ту ночь, когда он плавал в Рейне; первым его порывом было подойти ближе, но, сделав несколько шагов, он остановился, ибо вспомнил все, что ему рассказывали о Лорелее; затем, будучи человеком набожным, он благочестиво осенил себя крестным знамением, и в тот же миг свет погас, а та, что его излучала, вскрикнула и исчезла как тень.
Но, скрывшись из вида, она продолжала теперь жить в мыслях Вальтера; в его ушах беспрестанно звучала мелодичная музыка, которая привела его на вершину скалы, а стоило ему закрыть глаза, как он вновь видел окутанную дивным сиянием прекрасную фею, которая наградила его столь нежной улыбкой.
И Вальтер впал в глубокую печаль, ибо рядом с этим видением, постоянно присутствующим в его мыслях, ни одна женщина не казалась ему красивой; и поскольку, не отдавая себе в этом отчета, он понимал, что грезы его устремлены к тому, чего нет на этом свете, всякий раз, когда его спрашивали о причине такой грусти, он качал головой, вздыхал и указывал пальцем на небо.
И вот однажды отец Вальтера объявил ему, что нужно готовиться к отъезду в Вормс, где находился двор императора Максимилиана: речь шла об объявлении войны королю Франции, и император призывал под знамена своих самых отважных рыцарей. Глаза Вальтера тотчас же заискрились радостью при мысли о том, что он сможет стяжать славу на этой войне, и он ответил отцу, что готов тронуться в путь.
Однако уже на следующий день он впал в привычную свою печаль. Снова и снова он слушал звуки, которые не мог расслышать никто другой, снова и снова его взор словно следовал за видением, которое ускользало от всех других взоров, и старый оруженосец, видя эту постоянную озабоченность своего господина, изо всех сил старался ускорить приготовления к отъезду, надеясь на целительную перемену мест.
Но накануне того самого дня, которого с таким нетерпением ждал старый Блюм, Вальтер послал за ним. Оруженосец поспешил на зов своего молодого господина и нашел его еще более мрачным и удрученным, чем обычно; однако Вальтер, по своему обыкновению, протянул руку старому оруженосцу и сказал ему, что у него есть желание, прежде чем покинуть родные рейнские берега, в последний раз половить рыбу в реке, и спросил, не хочет ли тот сопровождать его.
Блюм, не раз разделявший это удовольствие со своим молодым господином, не нашел в такой просьбе ничего необычного; он распорядился погрузить снасти в лодку, а Вальтер приказал, чтобы лодка ждала их напротив деревушки Урбар.
То был один из тех чудных весенних вечеров, когда вся природа, пробуждаясь от сна, дышит гармонией, как если бы все, сотворенное Богом, пело хвалу Всевышнему теми голосами, какими Господь наделил не только человека и все живое, но и все изначальные стихии; ветер издавал необычные мелодии; вечер был напоен неведомыми ароматами; речная гладь, как зеркало, отражала небосвод; падающие звезды, рассекая лазурь среди повсеместно царящего спокойствия, походили на дождь, беззвучно падавший на землю.
Старый Блюм забросил сети; но Вальтер, вместо того чтобы заняться рыбной ловлей, смотрел на небо, и лодка, оставшаяся без рулевого, сама по себе поплыла по течению. Внезапно хорошо знакомая мелодия достигла слуха молодого графа; он опустил глаза и все с того же места увидел фею Лору, с арфой в руках сидящую на скале.
Она явилась ему так в третий раз, но теперь, поскольку он сам пришел сюда, разыскивая ее, он не помышлял о бегстве; напротив, он взялся за весла и стал грести по направлению к ней. При этом неожиданном движении лодки, которое потревожило сети, Блюм поднял глаза и увидел, что лодка движется прямо к бездне.
Он попытался тогда вырвать весла из рук Вальтера; но было слишком поздно, и, хотя тот отдал ему их без всякого сопротивления, течение было столь бурным, что, несмотря на все усилия старого оруженосца, лодку несло в пропасть. Уже слышен был рев бездны, призывавшей свою жертву; Блюм выпустил из рук весла и повернулся к Вальтеру, надеясь, что если он прыгнет вместе с ним в воду, то они еще смогут доплыть до берега; но Вальтер простирал руки к волшебному видению, которое, казалось, скользило по склонам горы и приближалось к нему. Блюм заклинал его не бросаться навстречу своей гибели, но Вальтер оставался глух и недвижим. Старый слуга хотел схватить его поперек тела и кинуться с ним в воду, но Вальтер оттолкнул его. Тогда верный оруженосец, видя, что он не сможет его спасти, решил умереть вместе с ним, а поскольку Вальтер и не помышлял о молитве, Блюм встал на колени посреди лодки и стал молиться за них обоих.
А лодка все приближалась к пропасти, и рев пучины становился все сильнее и сильнее; в темноте было видно, как из воды выступают черные камни, о которые разбивалась пена, и каждый из них казался бедному Блюму безобразным чудовищем, поднявшимся на поверхность реки, чтобы поглотить его.
Тем временем фея Лора, окутанная мягким светом, который, казалось, она сама излучала, будто алебастровая статуя с горящим внутри нее огнем, приближалась к юноше, нежно улыбаясь ему и простирая к нему руки, тогда как он протягивал к ней свои; вот уже она спустилась с утеса и, легкая как облачко, будто скользила по воде; наконец, Блюм почувствовал, как лодка трясется и дрожит, словно живое существо, предчувствующее свою гибель. Он поднял глаза и увидел, что они находятся среди скал, в нескольких шагах от бездны. Вальтер и фея Лора вот-вот должны были соединиться; внезапно он почувствовал, что лодка, как будто влекомая рукой великана, проваливается в речную пучину; он лишь успел перекреститься и препоручить свою душу Господу, ибо, ударившись головой о камень, почувствовал, что теряет сознание, и решил, что ему пришел конец. Когда сознание вернулось к нему, было уже совсем светло и он лежал на песке у подножия скалы.
