— Ах, да, я совсем забыла! — воскликнула я, и достала из сумочки новую упаковку лекарств.
Главврач, посмотрел на меня в недоумении, и даже привстал с места. Я выложила лекарства на стол. Лев Валерьянович, поправил очки на переносице, взял в руки упаковку и прочитал надпись. Затем отложил в сторону, засмеялся и даже захлопал в ладоши, от удивления. Он явно жаждал быть ведомым и внимал каждому моему слову.
— Откуда? Я ведь только вчера сказал вам об этих препаратах! Это просто невозможно, достать их за одни сутки! И к тому же, они стоят огромных денег!
Я, признаю, вы Татьяна Сергеевна, просто волшебница!
— Не важно. Можно сказать мне — повезло. Я же пообещала вам вчера, что сегодня у Светки будут лекарства. У меня на сегодняшний день одна забота — жизнь Светланы. И, я готова на всё ради неё.
— Очень героический и разумный поступок с вашей стороны. Но, спешу вам напомнить, милое дитя. Эти лекарства, лишь спасут жизнь вашей подруги.
— А вы считаете, этого мало?
— Увы, но да.
— Я не понимаю?
— Ради Бога, успокойтесь, — произнёс удручённо врач, и дотронулся до моего плеча, пытаясь усадить в кресло. Поймите, мы безусловно спасём ей жизнь, а вот последствия, почему — то никто о них не спрашивает.
Я мотнула головой, не понимая, о чём идёт речь.
— Какие последствия?
— После такой тяжелейшей травмы практически несовместимой с жизнью, последствия могут быть самыми непредсказуемыми. А всё зависит от индивидуальности организма. Впрочем Светлана молода, с чем ей неслыханно повезло. Организм молодой, сильный, будем надеяться, о самых минимальных потерях.
— Вы сказали потери. О каких потерях идёт речь?
— О самых обычных, в таких ситуациях. Например, потеря памяти, частичное или полное. Восстановление опорно — двигательного аппарата, у неё сломаны два позвонка. В лучшем случае сможет передвигаться с помощью палочки, в худшем останется лежать. Я перечислил вам только основные последствия подобных травм, которых в основном никогда не удаётся избежать, пусть даже частично.
— Послушайте, — взмолилась я. — Я уже говорила, что готова на всё, лишь бы она поправилась. Ваши слова не разубедили меня. И, что теперь? Вы ей позволите лежать, как овощу, и спокойно будете наблюдать, как она умирает?
Лев Валерьянович тяжело задышал и заметно побледнел:
— После того, как вы мне принесли лекарства, я с чувством выполненного долга могу сказать — я сделал всё возможное.
— Так сделайте не возможное! — не выдержала я, и протянула врачу тысячу долларов.
Лев Валерьянович смотрел то на меня, то на деньги ошалелыми глазами, и не мог выговорить ни слова. Я приоткрыла рот, да так и замерла, пытаясь предугадать его реакцию. Я знала, все врачи берут взятки. Правда самой никогда не приходилось, как говорится, «давать на лапу». Реакция была почти незамедлительной.
— Уберите, — отрезал он, с чувством полного достоинства.
Я придвинулась ближе и прошептала:
— Лев Валерьянович, миленький, я прошу вас, сделайте хоть что-нибудь! — мой голос почти срывался, готовый перейти в плач в любую минуту.
— Вы, не забывайте, у вашей подруги травмы почти несовместимые с жизнью. В таких случаях, обычно идут в церковь и молятся. Может вам обратится к Богу, поверьте, он больше по этой части.
Я слышала, деньги творят чудеса, и не могла поверить, в обратное. В одном, я вынуждена была согласиться с врачом, в медицине сверхчудес не бывает. Слёзы не прошеными струйками выступили на глазах. Врач подошёл ко мне и обнял по отечески. Я уткнулась в его плечо и зарыдала.
— Доченька, успокойся, мне так больно видеть твои слёзы. Чего ты от меня хочешь?
— Помощи, — сквозь слёзы ответила я.
— Смотрю на тебя, и не верю, неужели друзья, могут быть настолько дороги? За свою практику, я всякого навидался, даже родные иногда неспособны на жертвы, а друзья и подавно.
Я подняла на него заплаканные глаза.
— Она мне, как сестра.
— Угу, — промычал врач, и принёс мне стакан воды.
Я с жадностью сделала несколько глотков. Тут раздался телефонный звонок, врач поспешил взять трубку. Я мало, что понимаю в медицине, поэтому особо не вслушивалась. Из разговора, поняла одно: речь идёт о пациенте, и срочной операции на позвоночнике. После договорённостей, Лев Валерьянович обратился с просьбой по моему вопросу. Я оживилась. Не смотря на все мои усилия, я так ничего не поняла. Я почувствовала неприятный холодок и нахмурилась. Лев Валерьянович отлично маскировал слова, ограничиваясь лишь редкими общими фразами, которые для меня ничего не значили. На протяжении разговора неприятный холодок не проходил. Посмотрев на врача, я немного успокоилась. Лицо мужчина прямо на глазах оживлялось, на щеках вновь появился румянец. Пока главврач беседовал по телефону, я постаралась привести себя в более достойный вид. Лев Валерьянович положил трубку. Повисла тишина. В это момент на меня напал столбняк, весьма некстати. Я понятия не имела, как себя вести.
В глубинах моей души, я праздновала победу, но разум отчаянно сопротивлялся.
— Вам, повезло! — произнёс врач. В его голосе было облегчение, но я почему-то не разделяла его.
— Собственно, в чём? — поинтересовалась я, без всякого энтузиазма.
— Твоя подруга, будет жить, и возможно со временем сможет вернуться к нормальной жизни.
Эти слова сотворили чудо. А, ведь, я до последнего верила в чудо. Я кинулась и расцеловала Льва Валерьяновича. Старик слегка опешил, но не посмел меня отдёрнуть. Дав мне, немного времени прийти в себя, он усадил меня в кресло и уже более приземлено произнёс:
— Татьяна Сергеевна, благодарите не меня, а нашего молодого академика Николая Петренко, который согласился взять Светлану к себе в группу. Забегая вперёд, скажу, лечение дорогое, но процент выздоравливающих весьма не мал — 75 процентов, из ста. Причём люди вернулись к своему обычному образу жизни, многие вновь вышли на прежнюю работу. Подумайте, если честно времени у вас — сутки.
Такое развитие событий, вселяло оптимизм, и надежды на лучшее возродились вновь. Если бы, я не вспомнила об Артёме. Мне сделалось не по себе. И всё-таки, как вовремя я про него вспомнила. А, вдруг, понадобится разрешение мужа? Что же тогда. Я уверена, Артём никогда не даст разрешения на экспериментальное вымешивание в организм своей жены. Я замерла, когда вспомнила последний разговор с Артёмом, и поняла, ему не нужна жизнь Светы. И, разумеется, никакого разрешения с его стороны не последует.
— И ещё Татьяна Сергеевна, мне понадобится в письменном виде разрешение мужа Светланы.
На одно мгновение моё сердце перестало биться, а потом заколотилось, как бешенное.