Другой поэт. Из Москвы в Тифлис.

– В Тифлисе лучше.

Третий – Осип Мандельштам. Вошел в пасмурный день и голову держал высоко, как принц. Убил лаконичностью:

– Из Крыма104. Скверно. Рукописи у вас покупают?

101 Один – из Керчи в Вологду, другой – из Вологды в Керчь. – Булгаков использует диалог Несчастливцева и Счастливцева из пьесы Островского «Лес» (1871): «– Куда и откуда? – ...из Вологды в Керчь-с, Геннадий Демьяныч. А вы-с? – ...Из Керчи в Вологду»

(действие II, явл. 2).

102 Лезет взъерошенный Осип. . – Почти дословно цитируется монолог Осипа, слуги

Хлестакова, из комедии Гоголя «Ревизор»: «Вот не доедем, да и только, домой!» (действие II, явл. 1).

103 Рюрик Ивнев (подлинное имя – М. А. Ковалев,1891 – 1981) – поэт, писатель, автор романа о Сталине.

104 Третий – Осип Мандельштам. . Из Крыма. – О. Э. Мандельштам (1891–1938) бежал из Крыма от белогвардейцев. Метался по Кавказу. Летом 1921 г. Булгаков встретился с ним в Батуме. Об этом есть короткая запись в дневнике Е. С. Булгаковой от 13 апреля 1935 г.: «Жена Мандельштама вспоминала, как видела М. А. в Батуме лет четырнадцать назад, как он шел с мешком на плечах. Это из того периода, когда он бедствовал и продавал керосинку на базаре».

– ...но денег не пла... – начал было я и не успел окончить, как он уехал. Неизвестно куда..

Беллетрист Пильняк105. В Ростов, с мучным поездом, в женской кофточке.

– В Ростове лучше?

– Нет, я отдохнуть!!

Оригинал – золотые очки.

Серафимович – с севера.

Глаза усталые. Голос глухой. Доклад читает в цехе.

– Помните, у Толстого платок на палке? То прилипнет, то опять плещется. Как живой платок... Этикетку как-то для водочной бутылки против пьянства писал. Написал фразу. Слово вычеркнул – сверху другое поставил. Подумал – еще раз перечеркнул. И так несколько раз. Но вышла фраза как кованая. . Теперь пишут... Необыкновенно пишут!.. Возьмешь. Раз прочтешь. Нет! Не понял. Другой раз

– то же. Так и отложишь в сторону. .

Местный цех in corpore под стенкой сидит. Глаза такие, что будто они этого не понимают. Дело ихнее!

Уехал Серафимович.. Антракт.

IX. ИСТОРИЯ С ВЕЛИКИМИ ПИСАТЕЛЯМИ

Подотдельский декоратор нарисовал Антона Павлови-

105 Беллетрист Пильняк. – Б. А. Пильняк (Вогау) (1894–1938) – известный к тому времени писатель. Булгакову не очень нравилось, когда друзья указывали ему на то, что он якобы в «Белой гвардии» пытается подражать Пильняку. Между прочим, об этом же писал в 1927 и 1929 гг. М. Осоргин в своих отзывах на первую и вторую части романа, вышедшие в указанные годы в Париже.

ча Чехова с кривым носом и в таком чудовищном пенсне, что издали казалось, будто Чехов в автомобильных очках.

Мы поставили его на большой мольберт. Рыжих тонов павильон, столик с графином и лампочка.

Я читал вступительную статью «О чеховском юморе106». Но оттого ли, что я не обедаю вот уже третий день, или еще почему-нибудь, у меня в голове было как-то мрачно. В театре – яблоку негде упасть. Временами я терялся. Видел сотни расплывчатых лиц, громоздившихся до купола. И хоть бы кто-нибудь улыбнулся. Аплодисмент, впрочем, дружный. Сконфуженно сообразил: это за то, что кончил. С облегчением убрался за кулисы. Две тысячи заработал, пусть теперь отдуваются другие. Проходя в курилку, слышал, как красноармеец тосковал:

– Чтоб их разорвало с их юмором! На Кавказ заехали, и тут голову морочат!.

Он совершенно прав, этот тульский воин. Я забился в свой любимый угол, темный угол за реквизиторской. И

слышал, как из зала понесся гул. Ура! Смеются. Молодцы актеры. «Хирургия» выручила и история о том, как чихнул чиновник107.

Удача! Успех! В крысиный угол прибежал Слезкин и шипел, потирая руки:

– Пиши вторую программу.

106 Я читал вступительную статью «О чеховском юморе». – Это было 14 октября 1920 г. Т. Н. Лаппа, не склонная в своих воспоминаниях к каким-либо преувеличениям или восторгам в отношении Булгакова, по поводу его выступлений заметила:

«. .он выступал перед спектаклями, рассказывал все. Но говорил он очень хорошо.

Прекрасно говорил. Это я не потому, что... это другие так отзывались...»

107 «Хирургия» выручила и история о том, как чихнул чиновник. – Речь идет об инсценировках рассказов А. П. Чехова «Хирургия» (1884) и «Смерть чиновника» (1883).

Решили после «Вечера чеховского юмора» пустить

«Пушкинский вечер108».

Любовно с Юрием составляли программу.

– Этот болван не умеет рисовать, – бушевал Слезкин, –

отдадим Марье Ивановне!

У меня тут же возникло зловещее предчувствие.

По-моему, эта Марья Ивановна так же умеет рисовать, как я играть на скрипке.. Я решил это сразу, как только она явилась в подотдел и заявила, что она ученица самого N.

(Ее немедленно назначили заведующей Изо.) Но так как я в живописи ничего не понимаю, то я промолчал.

Ровно за полчаса до начала я вошел в декораторскую и замер. . Из золотой рамы на меня глядел Ноздрев. Он был изумительно хорош. Глаза наглые, выпуклые, и даже одна бакенбарда жиже другой. Иллюзия была так велика, что казалось, вот он громыхнет хохотом и скажет:

– А я, брат, с ярмарки. Поздравь: продулся в пух!

Не знаю, какое у меня было лицо, но только художница обиделась смертельно. Густо покраснела под слоем пудры, прищурилась.

– Вам, по-видимому... э... не нравится?

– Нет. Что вы. Хе-хе! Очень... мило. Мило очень. .

Только вот... бакенбарды. .

– Что?.. Бакенбарды? Ну, так вы, значит, Пушкина никогда не видели! Поздравляю! А еще литератор! Ха-ха! Что же, по-вашему, Пушкина бритым нарисовать?!

108 Решили.. пустить «Пушкинский вечер». – Пушкинский вечер состоялся 26 октября 1920 г.

– Виноват, бакенбарды бакенбардами, но ведь Пушкин в карты не играл, а если и играл, то без всяких фокусов!

– Какие карты? Ничего не понимаю! Вы, я вижу, издеваетесь надо мной!

– Позвольте, это вы издеваетесь. Ведь у вашего Пушкина глаза разбойничьи!

– А-ах... та-ак!

Бросила кисть. От двери:

– Я на вас пожалуюсь в подотдел!

Что было! Что было... Лишь только раскрылся занавес и

Ноздрев, нахально ухмыляясь, предстал перед потемневшим залом, прошелестел первый смех. Боже! Публика решила, что после чеховского юмора будет пушкинский юмор! Облившись холодным потом, я начал говорить о «северном сиянии на снежных пустынях словесности российской». . В зале хихикали на бакенбарды, за спиной торчал Ноздрев, и чудилось, что он бормочет мне:

– Ежели бы я был твоим начальником, я бы тебя повесил на первом дереве!

Так что я не выдержал и сам хихикнул. Успех был потрясающий, феноменальный. Ни до, ни после я не слыхал по своему адресу такого грохота всплесков. А дальше пошло crescendo109. Когда в инсценировке Сальери отравил

Моцарта – театр выразил свое удовольствие по этому поводу одобрительным хохотом и громовыми криками:

«Biss!!!»

Крысиным ходом я бежал из театра и видел смутно, как

109 По нарастающей (ит.).

дебошир в поэзии летел с записной книжкой в редакцию. .

Так я и знал?. На столбе газета, а в ней на четвертой полосе:

ОПЯТЬ ПУШКИН!

Столичные литераторы, укрывшиеся в местном подотделе искусств, сделали новую объективную попытку развратить публику, преподнеся ей своего кумира Пушкина. Мало того, что они позволили себе изобразить этого кумира в виде помещика-крепостника (каким, положим, он и был) с бакенбардами...

И т.д.

Господи! Господи! Дай так, чтобы дебошир умер! Ведь болеют же кругом сыпняком. Почему же не может заболеть он? Ведь этот кретин подведет меня под арест!.